Здесь когда-то была история про русского парня, который обиделся на американцев за то, что они его освистали. На самом деле американцы свистом выражают одобрение, так что парень зря переживал.
Но культурный шок бывает и посильнее. Нас с детства учили, что говорить о туалете неприлично и, если ты хочешь спросить, где здесь туалет, то надо найти человека своего пола, дождаться момента, когда никого вокруг не будет, и тогда тихонечко задать свой неприличный вопрос. И вот попала я в Америку. Пришла в универмаг, и тут мне захотелось в туалет. Я полчаса ждала, пока кассирша всех обслужит и останется одна. Затем я подошла и шёпотом спросила, где здесь туалет. "Джо, проводи даму в туалет!" - заорала кассирша. Я не знала, куда деваться.
Но, конечно, для культурного шока не обязательно ехать так далеко. Где-то в 70-е годы гостила я в Киеве. Меня водили по городу и по дороге решили зайти за хлебом. Зашли в булочную, девушки переглянулись и сказали: "Нет хлеба." "Как это нет хлеба?" - изумилась я, глядя на полки, заваленные хлебобулочными изделиями. "Это булка", объяснили мне. Я сама больше люблю чёрный хлеб, но такое отношение к белому меня поразило.
Тут народ много где путешествует, какие у вас были культурные потрясения? Мне любопытно, поделитесь, пожалуйста, в комментариях, или расскажите свою историю.

В моем детстве было много взрывоопасных увлечений вплоть до самодельных ракет. Тут можно много всего перечислять: шифер в костре, карбид, состругивание серы со спичек для бомбочек, селитроварная бумага для фитилей, сухая нитрокраска, пластик от мячиков для пинпонга, смесь магниевой стружки с селитрой и марганцовкой, всякие дымовухи из гидроперита и фиксажа и тому подобное.

Но запомнилась мне химическая грелка для рук для любителей зимней рыбалки, рецепт которой был любезно опубликован в журнале "Юный техник", который мне выписывали родители.

В общем, надо смешать медный купорос, соль и алюминий в какой-нибудь емкости, которую можно взять в руки. Когда на зимней рыбалке руки замерзнут, надо было зачерпнуть из лунки воды в эту емкость, и начнется реакция с выделением тепла. Без воды реакция не идет. Кроме того, в смесь рекомендовалось добавлять деревянную стружку для ее разбавления, и как следствие, для замедления самой реакции. В журнале говорилось, что при правильно подготовленной смеси можно греться 20-30 минут.

Соль и вода дома были, алюминиевой проволоки можно было много где найти на улице, а медный купорос продавался в хозяйственном магазине как средство для обработки растений. В качестве емкости была взята жестяная банка из под кофе. Не было только деревянной стружки для замедления реакции, а идти на лесопилку или пилить самому было лень. Да и зачем ее замедлять, я же просто эксперимент дома хотел поставить, а уже потом может быть сделал бы нормальную грелку, чтобы на рыбалке не мерзнуть.

В качестве помещения для химической лаборатории была выбрана ванная. Мне она казалась самым безопасным местом на случай, если что-то пойдет не так. Ага, знал бы заранее, выбрал бы пустырь на улице...

После смешивания соли с купоросом в банке я засунул туда куски заранее нарезанной проволоки и налил воды. В банке забурлило, видно было, что реакция идет с бурным выделением какого-то газа. Банка мгновенно нагрелась, но я успел поставить ее на дно чугунной ванны. Поскольку про выделение газа в "Юном технике" не говорилось, я решил кое-что проверить.

Спички нашлись в туалете. Помню, "мода" была такая - поджечь спичку в туалете после себя, чтобы говном не воняло. Освежителей воздуха тогда не было и в помине. А спички реально помогали.

Ну это я отвлекся. Метнувшись в туалет за заветным коробком, я вернулся уже к извержению бурлящей смеси из банки. Медлить было нельзя, а то мало ли что, вдруг еще эмаль на ванне растворится.

В общем, протянул я горящую спичку к этой банке. На вытянутой руке, сам сидя на полу за ванной. Природное чувство опасности не подвело. Ебнуло так, что даже оглох немного. Водород, подумал Штирлиц, но уже потом... А сразу после взрыва, я потихоньку открыл сначала один зажмуренный глаз, потом от испуга сам широко открылся и второй глаз, и наверное еще и рот.

Над ванной на веревках висели несколько батиных трусов и носков, какие-то поленца. Мать после стирки повесила сохнуть. Все это не только высохло, но еще и частично выгорело. Не только белье, но и целлофановая шторка для ванной - все было в небольших рваных дырках с обгоревшими краями. В банке содержимого не было. Оно было на стенах и потолке.

Пришлось действовать быстро. Скинул все, что висело, на пол, потом включил душ с холодной водой, охладил банку. Думал, если белье продолжит гореть на кафельном полу, тоже залью его водой, но оно погасло. Потом отмыл стены, потолок и шторку. Отмылось все на удивление легко. Я каким-то чудом даже не обжегся. Обгоревшие края на прожжённых дырках на батиных трусах, носках, полотенцах и шторке аккуратно обрезал ножницами.

Родители мне ничего не сказали вечером. По крайней мере, никакой серьезной взбучки я не помню. Теперь я понимаю почему. Мать из Новомосковска, жила в Аварийном поселке. Что бы не значило это название, я предполагаю, что там были аварии и посерьезнее. Ведь рядом огромное зимическое предприятие. Батя из Мариуполя, где домны ухают, небо красное, а море зеленое. Ну и про свои опыты в детстве он мне рассказывал. Надо сказать, я почерпнул...

Ну а на следующий день я подошел к нашей химичке и, сделав наивное лицо, спросил:
- Любовь Сергеевна, а что будет, если смешать поваренную соль, медный купорос, воду и алюминий?

Она сказала, что это хороший вопрос, и что скоро олимпиада по химии. Поэтому заставила меня на перемене вместо обеда писать уравнение химической реакции, одним из продуктов которой был водород. Когда я расставил коэффициенты и поставил стрелку вверх в конце уравнения, она сказала:
- Молодец! Пять! Пойдешь на олимпиаду. А откуда ты знаешь про выделение тепла?

Я с гордостью ответил:
- Это рецепт грелки для рыбаков из "Юного техника"...

И про себя потихоньку добавил:
- Будь она неладна!

Реальный случай. Как вы думаете, из-за чего могли подраться две незнакомые девушки-блондинки в купе поезда?
Они обе, не сговариваясь, переодевшись, оказались в белой футболке, белых спортивных штанах, белых носках и белых тапках.
И тут одна спросила другую - а почему у тебя при всем этом прикиде черные трусы?

Недалеко от Загреба угнали автомобиль генерального директора Bugatti Мате Римаца. Он рассказал, что не закрыл машину и оставил ключи в салоне, потому что всегда так делал и «гордился безопасностью в Хорватии». В итоге угонщика вместе с машиной задержали только в Австрии.

Тот случай, когда новости прикольнее анекдотов.

Я под впечатлением – сел на скамеечку, знакомая кошка тут же прибежала, тоже вспрыгнула на неё и под бок мне пристроилась. Сидим, разговариваем, чешемся. А на площадке бесился быдлёныш какой-то, ребёнок со злым лицом безмерно истаскавшегося старого алкоголика. Яростно бил и разбрасывал опавшие листья пластмассовой лопаткой. Так этот злобный карлик долго ходил кругами, сопел, косился с ненавистью, а потом всё же вдруг на кошку кинулся, завывая и вздымая свою лопату – хотя кошка, повторюсь, сидит на скамейке со мной рядом, прикрытая рукой большого взрослого дядьки. Насилу отогнал бесноватого уродца.

Причём когда рявкнул на него, внезапно пробудилась от анабиоза его аграрного вида выгодоприобретательница маткапитала – и утробно заверещала, что светозарную диточку обижают. Пока её инфернальный гомункулус пытался убить кошку лопатой, мадам явно всё устраивало....

Взошли старательно взлелеянные зубы дракона. "Всё идёт по плану".

(Подозреваю, что это был достойный отпрыск кого-то из господ экс-агро-комментаторов, набившихся давеча ко мне в оплошно не запертую историю с требованиями срочно извести всех бездомных кошек, голубей, а также сочувствующих им вообще и лично меня в частности.)

Похождения Петрова и Боширова

- О, мужики, я вспомнил случай! Разминируем мы как-то с Толиком атомную бомбу.
- ... Саня, мы знаем, что вы с Толиком отбитые агенты, но это даже для вас слишком.
- Я серьёзно! Толик, было ведь?!
- Ну было.
- Мужики, вы разве курсы саперов прошли?
- Неа.
- Так кто ж вас к ней пустил?!
- А кто бы нас к ней не пустил? На все будапештские катакомбы, я, Саня и эта бандура с таймером.
- Таймером?
- А вы думаете мы от хорошей жизни её консервным ножом "Турист" вскрывали?
- Мужики, вы... Там же...
- Так мы только блок управления! Панель сняли, а там проводов, плат...
- И что вы сделали?
- Ну, разминировали.
- Я догадываюсь, что вы не взорвались. Как вы разминировали?!
- Да разминировали и разминировали!
- Толик, ну колись! Это же после этого вашего рапорта того вашего шефа вертолётом в Склиф увезли?
- Толик тогда и меня чуть до инфракта не довёл.
- Саня, да будет тебе...
- Так, или вы двое сейчас рассказываете, или я пользуясь субординацией и будучи старшим по званию запрещу вам заказывать ещё пива.
- Вот ты злюка, товарищ майор. Ладно. Монетку я бросил наудачу.
- Наудачу, ага. Наудачу он бросил.
- Саня!
- Так, погодите! Какую монетку?
- У меня 10 рублей счастливые есть. Я и решил перед тем, как внутрь лезть, проверить, смогу-не смогу... Орёл - разминирую. Решка - Сане оставлю, или за саперами побежим что есть дури. Ну и подбросил...
- И внутрь уронил.
- Саня!
- Ты монетку в бомбу уронил?! Толик, ты дятел?! Ты над вскрытой бомбой монетку бросал?!
- Так я её ловил всегда! В темноте кромешной на слух ловил на спор! А она там о потолок ударилась и криво вниз полетела!
- Ну ты дятел, Толик.
- Почему дятел-то?! Бомбу я ж разминировал!
- Ага. Монеткой.
- Саня!
- Как монеткой?
- Да на плату она упала и закоротила её. Бомба и выключилась.
- Не соврала, между прочим! Орел выпал!
- Орёл?
- Ага. Я ж блок вскрыл, чтоб её достать.
- А ты не мешал?
- А нахрена мне мешать? Я помогал. Ты сам подумай, если б нашли атомную бомбу под Будапештом, а, в ней внутри 10 рублей лежат, что бы подумали.
- Тоже верно. Эй! Ещё четыре пива нам! Ну! За червонец!
- За червонец!
- И за орла!
- За орла!
- И за дятлов!
- Ах ты тащмайор!!!

Честносперто тут: https://t.me/Lizard_lair/635

Приехал ассенизатор. Закинул конец гофры в яму и пошёл к машине за нужные рычаги дёргать. К нему подходит какой-то мужик:
— Привет. Слушай, а сколько примерно будет стоить два куба залить?
Ассенизатор, сохраняя непробиваемый покерфейс, смотрит на него и спрашивает:
— Говном?
— Э-э... В смысле? Почему говном?
— Ну, у меня только говно.

ПРО РАКЕТУ И ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ
Однажды на испытаниях один из сотрудников ОКБ-52 Челомея слишком сильно волновался из-за мелкой неисправности и предлагал отложить пуск. Владимир Николаевич его выслушал, а потом спокойно сказал:
- Если мы будем откладывать пуск из-за каждой мелкой проблемы, мы никогда ничего не запустим. Но если мы будем запускать, не глядя на проблемы, нас никто не похвалит. Значит, делаем так: проблему фиксируем, оцениваем риск, и если риск допустим - запускаем.
В коллективе это прозвали "методом допустимого риска Челомея". И ещё долго шутили: "Риск допустим, если Челомей кивнул".

Когда Дантес убил Александра Пушкина, его жене было всего двадцать четыре. Четверо детей на руках, горы долгов и репутация, которую свет пережёвывал с особым смаком. Вдова бежала из квартиры на Мойке, даже не собрав вещей. Кабинет поэта друзья законсервировали, а книги и рукописи отправили на склад. Наталья Николаевна не возвратилась туда никогда.
Она заперлась в имении Полотняный Завод и два года не показывалась в Петербурге. Думала, что уехала из столицы навсегда. Но дети подрастали, а в деревне не было приличных учителей. И ей пришлось возвращаться. В 1839 году она написала Вяземскому, что готова терпеть любые пересуды, только бы сыновья и дочери получили образование.
Денег у неё катастрофически не хватало. Царь погасил долги Пушкина — девяносто четыре тысячи рублей, назначил вдове пенсию в одиннадцать тысяч в год, и оплатил учебу её детей. Но расходы всё равно превышали доходы на триста рублей ежемесячно.
Когда опекунский совет передал вдове пятьдесят тысяч за посмертное издание сочинений мужа, она не взяла ни копейки. Всё отложила детям. Вяземский тогда заметил, что она могла бы жить безбедно, но предпочла строжайшую экономию. Из Михайловского она писала брату, что сидит в обветшалом доме без гроша, и сегодня у них нет даже чаю и свечей.
В свете Наталья Николаевна появилась только через шесть лет. Не ради удовольствий — она писала сестре, что дети не должны расти в тени. Чтобы выходить в люди, требовались наряды. Выручила тётка Загряжская, оставившая в наследство гардероб фрейлины: платья, меха, кружево, шелковые чулки, перчатки, страусовые перья. Всё это перешили по моде — благо за шесть лет фасоны не слишком изменились, те же атласные лифы и пышные юбки на жёстких чехлах.
Современники вспоминали, что она держалась с той же естественностью, что и в юности, когда понравилась Пушкину. Но никто из петербургских кавалеров не решался посвататься. Причина была очевидна: четверо маленьких детей. Наталья Николаевна говорила твёрдо — кто считает её детей обузой, тот ей не муж.
Генерал Пётр Ланской появился в её доме случайно. Принёс письмо и посылку от брата. Получил приглашение бывать. Ему перевалило за сорок, семьи не было. Родственница Идалия Полетика как-то пошутила, что единственная женщина, способная составить его счастье, — Наталья Пушкина. И попала в точку. Ланского не пугали чужие дети — он сам вырос в большой семье. Наталья Николаевна присматривалась, как он обращается с её детьми, и осталась довольна. Когда он сделал предложение, она согласилась. Пушкин когда-то назначил ей срок вдовства в два года, просил выбрать детям доброго отца. Она превысила срок втрое, но выбор сделала верный.
Обвенчались тайно без пышного приёма 16 июля 1844 года. Перед алтарём Ланской сказал, что не обещает ей богатства, но даст честное имя и заботу. Впервые за шесть лет она улыбнулась по-настоящему.
Супружество продлилось почти двадцать лет. К четырём Пушкиным добавились три дочери Ланских. Плюс пять осиротевших племянников Петра Петровича. Плюс дети друзей, которые жили у них по выходным. Всего в доме обитало четырнадцать ребят. Наталья Николаевна называла свой дом пансионом. Ланской искренне любил эту ораву, несмотря на вечный хаос. Дочь Александра вспоминала, что отец входил в детскую с сияющим лицом.
Наталья Николаевна заранее переживала о приданом для пяти дочерей и о деньгах для сыновей на военной карьере. Ланской сдержал слово — определил Александра и Григория Пушкиных в Пажеский корпус, самое привилегированное учебное заведение, а потом взял служить в свой полк. Старший сын поэта дослужился до генерала, младший — до подполковника.
Генерал обожал жену. С возрастом её красота почти не увяла — в сорок четыре года она всё ещё была стройна и изящна. Когда Ланской попросил дочерей заказать новый портрет Натальи, художник Лаш, договариваясь с ними, представлял себе добрую толстую старушку. Увидев Наталью Николаевну, он отказывался верить, что накануне разговаривал с её взрослыми дочерьми.
Ланской сделал жену полной хозяйкой дома и доходов, оставив себе лишь небольшую сумму на личные нужды. Хозяйствовать экономно она так и не научилась — не умела с Пушкиным, не научилась и с Ланским. Всё, что не касалось детей, было для неё на втором плане.
По долгу службы генерал часто уезжал. Они вели переписку, похожую на почтовый роман. Он осыпал её признаниями, она была сдержаннее — говорила, что их возрасту больше подходит спокойное чувство, а не страсть. Но в письмах проскальзывали «мой прекрасный муж», «дорогой Пьер», «душа моя». Они думали, что времени впереди много.
Но Наталья Николаевна начала таять, как свеча. Ланской возил её по курортам Германии, Швейцарии, Франции. Целый год врачи пытались вытянуть её. Вернувшись в Россию, она поехала к старшему сыну на крестины внука — третьего Александра Пушкина. В дороге простудилась. Шесть суток Ланской не отходил от постели, пока врачи не сказали, что её часы сочтены. Дочь Александра писала, что отец содрогнулся, когда услышал приговор.
Наталье Николаевне шёл пятьдесят второй год. Ланскому было шестьдесят четыре.
Он не подал в отставку — остались три дочери на выданье, нужны были деньги. Вскоре они вышли замуж за офицеров-кавалергардов. Падчерица Наташа Пушкина уехала за границу, оставив Петру Петровичу двоих детей от первого брака. Девятилетняя Наташа и восьмилетний Леонтий называли его дедушкой Ланским. Он заменил им родителей, которые развелись в 1868 году.
Праздники и невзгоды все дети Пушкина и Ланского переживали вместе. Генерал ложился спать, окружённый портретами жены. Поутру открывал глаза и снова встречался с ней взглядом. Смерти он не боялся. Близкие слышали, как он, отходя ко сну, с облегчением говорил: «Слава богу, ещё одним днем ближе к Наташе».

Сел в лужу — а теперь уверяет, что проводил гидрологический мониторинг малой акватории.