Мошенники у нас в России совсем охамели. Стучится ко мне Вконтакте какая - то дама. Ой, говорит, как давно я не писала кому то смски, можно я вам напишу. Ну я добавил её в друзья. Она пишет: Да нет же, вы меня не поняли, я хочу послать вам смску на телефон, как в старые времена, без Вайбера и Телеграма. Для этого мне нужен ваш номер.
Ну думаю все, рекламерша попалась, теперь заебет своими звонками с кредитами или пылесосами. И дал ей телефон своего начальника.
Утром он меня вызывает. Захожу в кабинет в предвкушении люлей за то что номер дал. А он бутылку достал, наливает мне и говорит: ты это молодец что номер мой дал, просто шикарная девушка, мы с ней всю ночь кувыркались. Ты это, если ещё такие телки будут, не стесняйся, зови.
Ну после такой развязки я стопку эту выпил, взял у него бутылку из рук, налил ещё и говорю: не сомневайтесь. Потом выпил и ушёл рыдать в свой кабинет.
Как-то вечером Потап отправился провожать домой известную на районе красавицу Юльку Нитобург. На следующий день он появился в школе с фонарём под глазом. Искал п@зду, а получил п@зды. Со слов потерпевшего стало известно, что расправу над ним учинили негодяи из соседней школы.
Школы располагались по разные стороны от улицы Герцена. Мы контролировали территорию от улицы Герцена до проспекта Маркса, а наши соперники – от улицы Герцена до улицы Горького. Нитобург жила на улице Горького.
В принципе, мы поддерживали нейтралитет, т.е. само по себе появление на чужой территории не считалось нарушением, влекущим за собой применение мер физического воздействия, но тут вмешался дополнительный фактор – Юлька.
О случившемся Потап доложил представителям восьмых-десятых классов, собравшимся в туалете для мальчиков на четвёртом этаже школьного здания. Представители курили, плевали в окно и громко матерились. По результатам обсуждения пришли к единогласному мнению, что раз Потапа били пятеро, то ответить должна вся школа.
На следующий день мы (человек пять) отправились обедать в чебуречную. Погода установилась солнечная, курток уже не надевали. Зверь бежал прямо на нас - один из оголодавших потаповских обидчиков с ходу влетел в наши объятия, обречённо остановился и сник. Ситуация повторилась с точностью до наоборот. Но его ожидания не оправдались, немедленного возмездия не последовало. Ему указали место и время, куда он и его товарищи в любом количестве и без оружия должны явиться на раздачу. Парламентёр поневоле разом повеселел, за что тут же получил увесистый пендаль. Никто с ним шутить не собирался.
В ближайшую субботу после уроков (в то время в школах была шестидневка) ученики старших классов не расходились. Мелюзгу отсеивали. Оставили трёх или четырёх семиклассников.
Подтягивались жители Кисловских и других переулков нашей зоны влияния, в том числе те, кто уже закончил школу или учился в ней ранее, а также их товарищи. Кто-то из них принёс несколько штакетин, а один балбес – армейский штык-нож.
По конвенции мы должны были быть безоружными, поэтому в тот раз ему предложили или оставить штык, или проваливать. Он свалил (ножны были намертво приторочены к изнанке его пиджака). Штакетины тоже не взяли - оставили за пристройкой.
К месту встречи – узкому переулку возле редакции газеты «Гудок» - мы подошли в количестве 50-60 человек. Основные бойцы находились впереди нашего войска, а менее ценные члены экипажа – сзади. Такая же картина наблюдалась и в стане противника.
Тесный переулок был выбран неслучайно (и фланги прикрыты, и отступать некуда – задние ряды напирают). Дойдя до его середины, два центуриона в молчании остановились на расстоянии пяти-шести метров друг от друга.
До сих пор, когда я слышу или читаю о «стоянии на Оке» у меня перед глазами весна, узкий московский переулок, две наши толпы, втиснувшиеся в него с противоположных сторон, и абсолютная тишина, невесть откуда возникшая тогда в центре большого города.
Боя Пересвета с Челубеем протокол не предусматривал, поэтому мы замерли, ожидая сигнала к атаке. Кто-то из наших должен был заорать: - Бей гадов! - или что-нибудь в этом роде.
Крики раздались одновременно с двух сторон. С нашей стороны в сторону вероятного противника полетело: - Колька, сука, где ты был, почему на игру не пришёл?! Булыга, бля, когда рупь отдашь?! Со стороны вероятного противника до нас донеслось: - Самсон, х@ли ты там стоишь, иди сюда! Проня, закурить есть?!
Многие добровольцы из обоих воинств находились между собой в хороших отношениях. Началось братание, над переулком повисло облако сигаретного дыма, о Потапе никто не вспоминал. Первоначальное напряжение спало, однако заряженность на конфликт никуда не далась. Более того, она получила дополнительный импульс – присутствующие осознали, что наша ударная мощь увеличилась в два раза. Сильное, надо признать, ощущение.
В общем галдеже родилась простая, моментально поддержанная большинством мысль – дать п@зды школе, что на Суворовском бульваре. В рейд пошли человек сто. В эпоху футбольных фанатов такой толпой никого не удивишь, а в 1971 г. это было в диковинку. Прохожие с опаской косились на густые, нестройные ряды участников дальнего похода.
Подворотня вытянула нас в колонну, поэтому на Суворовский бульвар мы выходили группами по 4-5 человек. Не обращая внимание на машины, эти группы пересекали проезжую часть, перелезали сначала через одну чугунную ограду, потом через другую, снова пересекали проезжую часть и скрывались в подворотне напротив. На некоторое время движение транспорта по этому участку Бульварного кольца прекратилось. Водители нас пропускали.
Когда первая группа вошла во двор рядом с Домом полярников я оглянулся и увидел, что хвост растянувшейся колонны ещё находится в проходняке на чётной стороне бульвара, где жил Тэккер.
Вражеская школа встретила нас закрытой дверью. Во дворе тоже никого не было. Суббота однако. Хотя спортивная площадка нас и вместила, но яблоку упасть было негде. Вечерело.
Эх, - сказал один из наших союзников, расстегнул штаны и выплеснул всё своё разочарование на невысокий борт, опоясавший площадку со всех сторон.Через пару минут этот подвиг повторили почти все находившиеся на льдине полярники. Искра конфликта угасла. Так что, единственным результатом коллективных усилий в тот день стало искусственное болотце, созданное нами в тылу врага, в том числе, благодаря паршивой дренажной системе спортивного сооружения, находившегося на балансе у наших соперников.
Ощущение неправильности произошедшего живёт во мне до сих пор, но за рассказ я взялся вовсе не из желания облегчить свою совесть. Я вспомнил, как на втором курсе вернувшийся из Москвы Лёха сказал, что его приятель из МГИМО, с которым я был шапочно знаком, получил по морде.
- За что? – вяло поинтересовался я.
- Провожал домой какую-то Юлю Нитобург, - ответил Лёха.
Когда я учился в израильской средней школе (точно не помню в каком это было году, но закончил почти пятнадцать лет назад), у нас нередко читали лекции - борьба с наркотиками, СПИД, всё такое. Так вот, одна такая лекторша говорит:
- Некоторые парни жалуются, что презервативы для них малы. Извольте...
После этого вызывает из публики парня, просит его сжать кулак. И, само собой, натягивает на этот кулак презерватив. Тот без особых проблем налезает. Она берет эту руку:
- Парни, я не хочу никого обижать, но не думаю что у кого-то из вас размер больше.
...Мне представляется, что подобную фразу слушатели запоминают надолго.
Автостоп сурка.
Было это лет десять назад, когда я был молод и весел. Возвращаюсь как-то раз с ролевой игры – не с той, где в латексе и с плётками, а с той, где в кольчугах и с мечами. С финансами не рассчитал (ну ладно, каюсь, на пиво спустили), на автобус не хватает, иду на хитчхайкинг.
Сурок первый: стою на выезде из областного центра. Один из проезжающих мимо водителей корчит в мою сторону презрительную рожу. Через минут 10 ловлю дальнобойщика, стартую.
Сурок второй: подвезли меня на половину дистанции, высадился на развилке дорог. Покурил, постопил. Да, мужик, привет, уже виделись, не удивляйся. Снова через несколько минут поймал машину.
Сурок третий: опять проехал половину оставшегося пути. Стою на выезде из посёлка. Здравствуй, родной. Шо ж ты на меня так смотришь?
Сурок четвёртый: стою на перекрёстке. Ну вы поняли, да?
Сурок контрольный. Высадился на въезде в свой город. Нет, я не пошёл домой. Я поставил рюкзак на асфальт, закурил и дождался, когда он снова проедет мимо меня. Вот тогда я и понял смысл фразы «видеть такое лицо – бесценно».
P.S. если что: Калининград – Талпаки – Большаково – славский перекрёсток – Советск. По километражу 60+30+15+15