В 1875 году японское правительство поняло свою отсталость в промышленном отношении, и был принят ряд мер. Промышленный шпионаж тоже входил в их число.
Часто японцы получали желаемые секреты у иностранцев обещаниями размещения заказов. Изучив документацию, например, кораблей, японцы начинали строить суда сами.
Прославились они курьезным случаем. Тайком купили у инженера фирмы, производящей насосы, образец. Но он продавал им образец, имеющий дефект - дыру в цилиндре. Недолго думая, продавец сделал в цилиндре винтовую нарезку и вставил болт с гайками на обоих концах. Была достигнута полная водонепроницаемость изделия.
Педантичные до мозга костей скопировали насос в таком виде, в котором его и получили от инженера, т.е. вместе с болтом и гайками.
Наверное, пришла необходимость поделиться некоторыми зарисовками о войне, которую пережил народ нашей страны. Хочется передать видения простых людей, а не причесанные воспоминания политработников или военноначальников.
Геннадий Семенович Щербаков, капитан 2 ранга и командир большой дизельной подводной лодки прожил яркую жизнь и делился своими наблюдениями и воспоминаниями мимоходом, как иллюстрация к событию.
Середина шестидесятых годов, всего прошло двадцать лет после окончания войны и еще не всех героев уволили в запас и даже по праздникам в ДОФе (Дом офицерского состава) Полярный устраивали застолья. 9 мая. Закончился торжественный обед, офицеры вышли на перекур и вместе с ними командир бригады (?) подводных лодок. К нему начали приставать с просьбами рассказать что нибудь такое о войне. Он долго отнекивался, но молодой задор победил, и начальник сдался. И вот его повествование:
Был я две недели в дозоре. За это время ни одного немецкого корабля или транспорта не обнаружил. Возвращаюсь в Полярный и ко мне сразу, как только причалил, на борт подводной лодки, заскочили шустрые ребята в кожанках. Осмотрели все и ко мне с вопросами: «Товарищ командир, а вы боевой листок в море выпускали?
Я отвечаю – Нет.
«А стенную газету выпускали?»
Опять говорю – Нет.
«Вот поэтому товарищ командир, Вы никого и не обнаружили…»
В общем, дней десять мне трепали нервы, пока я не ушел опять в поход. В этом походе потопил два транспорта. По возвращении – даю два залпа, меня встречают с поросенком… Снова появились шустрые ребята в кожанках. И опять подступают ко мне с вопросами: «Товарищ командир, а вы боевой листок в море выпускали? Я отвечаю – Нет. «Стенную газету выпускали?» Опять говорю – Нет. «Правильно товарищ командир, Некогда нам ерундой заниматься. Топить их надо, топить…»
Все засмеялись, кроме начальника политического отдела.
Вот такая история произошла в Полярном.
Что можно сделать с детьми, пока они спят... (рассказала мама)
1974 год. Я во втором классе.
Декабрь. Морозы.
Мама вскакивает, смотрит на часы, время - десять минут девятого. Проспали!!! Опоздала!!! Мне в школу на восемь...
Мама меня тормошит, будит, быстро одевает, портфель в руку, не покормив, выпроваживает на занятия. Всё это минут за пять. Я пошла.
Маме на работу на девять, ещё брата в садик...
Она все делает быстро, собирается сама, идёт будить брата и тут её взгляд падает на часы. Почему-то они показывают десять минут уже двенадцатого... У неё холодеет всё... Она понимает, что отправила восьмилетнего ребёнка в школу около двух ночи. На наших часах стрелки были почти одной длины и спросонья их легко можно было перепутать. Зимой обычно выходишь в школу, когда ещё темно.
В общем, когда она меня догнала, я протопала уже три квартала. Перешла три дороги. Шла мимо ГУ МВД. Почему нигде никто не заметил одинокого ребёнка с портфелем в руке?
Рассказала она мне это через ...надцать лет. Я этого не помню вообще. Совсем-совсем. Все дни были обычными - встала в семь, позавтракала, оделась и пошла в школу.
Похоже, я крепко спала всю дорогу. И до сих пор, если засну, пока не проснусь сама, разбудить нереально.
Мама моя не склонна к фантазиям, математик и педант. Даже изменения в рецепте блюда она считает диким самоуправством.
Так что история правдивая, но я это подтвердить не могу. Как ни пыталась, НЕ ПОМНЮ!
НА ЗАДНЕЙ ПАРТЕ
1975-й год, весна.
Город Львов.
Мы - повидавшие жизнь, октябрята, заканчивали свой первый класс, дело подходило к 9-му мая и учительница сказала:
- Дети, поднимите руки у кого дедушки и бабушки воевали.
Руки подняли почти все.
- Так, хорошо, опустите пожалуйста. А теперь поднимите руки, у кого воевавшие бабушки и дедушки живут не в селе, а во Львове и смогут на День Победы прийти в школу, чтобы рассказать нам о войне?
Рук оказалось поменьше, выбор учительницы пал на Борькиного деда, его и решили позвать.
И вот, наступил тот день.
Боря не подкачал, привёл в школу не одного, а сразу двоих своих дедов и даже бабушку в придачу. Перед началом, смущённые вниманием седые старики обступили внука и стали заботливо поправлять ему воротничок и чубчик, а Боря гордо смотрел по сторонам и наслаждался триумфом. Но вот гости сняли плащи и все мы увидели, что у одного из дедов (того, который с палочкой), столько наград, что цвет его пиджака можно было определить только со спины. Да что там говорить, он был Героем Советского Союза. Второй Борькин дед нас немного разочаровал, как, впрочем и бабушка, у них не было ни одной, даже самой маленькой медальки.
Героя – орденоносца посадили на стул у классной доски, а второго деда и бабушку на самую заднюю парту. На детской парте они смотрелись несколько нелепо, но вполне втиснулись.
В самом начале, всем троим учительница вручила по букетику гвоздик, мы поаплодировали и стали внимательно слушать главного героя.
Дед оказался лётчиком и воевал с 41-го и почти до самой победы, аж пока не списали по ранению. Много лет прошло, но я всё ещё помню какие-то обрывки его рассказа. Как же это было вкусно и с юмором. Одна его фраза чего стоит, я и теперь иногда вспоминаю её к месту и не к месту: «Иду я над морем, погода - дрянь, сплошной туман, но настроение моё отличное, ведь я уверен, что топлива до берега должно хватить. Ну, даже если и не хватит, то совсем чуть-чуть…»
При этом, разговаривал он с нами на равных, как со старыми приятелями. Никаких «сверху вниз». И каждый из нас начинал чувствовать, что и сам немножечко становился Героем Советского Союза и был уверен, что если нас сейчас запихнуть в кабину истребителя, то мы, уж как-нибудь справимся, не пропадём.
Класс замер и слушал, слушал и почти не дышал, представляя, что где-то далеко под нами проплывают Кавказские горы в снежных шапках.
Но, вот второй дедушка с бабушкой всё портили.
Только геройский дед начинал рассказывать о том, как его подбили в глубоком немецком тылу, так тот, второй дед, вдруг принимался сморкаться и громко всхлипывать. Учительница наливала ему воды из графина и успокаивающе гладила по плечу.
После паузы герой продолжал, но когда он доходил до ранения или госпиталя, тут уж бабушка с задней парты начинала смешно ойкать и причитать.
Мы все переглядывались и старались хихикать незаметно. Уж очень слабенькими и впечатлительными оказались безмедальные бабушка с дедушкой. Ну, да, не всем же быть героями. Некоторым, не то что нечего рассказать, они даже слушать про войну боятся.
Только недавно, спустя годы, я от Борьки узнал, что те, его - «слабенькие и впечатлительные» бабушка с дедушкой с задней парты, были Борины прабабушка и прадедушка. Они просто пришли в школу поддержать и послушать своего сына-фронтовика, а главное, чтобы потом проводить его домой, а то у него в любой момент могли начаться головные боли и пропасть зрение…
Всё дальше от нас война, всё меньше 9 мая ветеранов на трибунах и парадах. Для нынешней молодежи война превращается в дела давно минувших дней, а наше нынешнее искусство рассказывает о войне сплошными штампами и клише в голливудском стиле.
Я из поколения, которое застало ветеранов ещё вполне бодрыми и даже повсеместно работающими. В нашей школе на краю земли, на Камчатке, учителем НВП работал полковник запаса Анатолий Павлович Работягов, бывшей командир части космических войск, при которой и существовал наш военный городок. Информацию о нём очень легко найти в интернете. Фронтовик, непосредственный участник освоения космоса, стоявший у истоков нашей космонавтики. Это сейчас звучит так пафосно, а тогда для нас, пятнадцатилетних оболтусов, это было обыденно. Чем нас можно было пронять, если отец моего товарища управлял "Луноходом", а сосед по лестничной клетке сажал "Венеры".
Накануне Дня Победы во всех школах проходили уроки Мужества. Проводить их приглашали ветеранов, которые от регулярного участия в таких мероприятиях уже наизусть шпарили "Историю Великой Отечественной", частенько включая себя в неё на уровень минимум правой руки командующих фронтами. Всё было очень патриотично, лозунгово и скучно. А как уже не раз это обсуждалось, настоящие фронтовики очень неохотно рассказывали о войне. И вот однажды, после очередного урока Мужества, у нашего класса был урок НВП. Надо сказать, что своего учителя мы очень уважали, да и учил он нас по-настоящему, интересно и увлекательно. На урок Анатолий Павлович пришел слегка "веселый", видимо в учительской немножко отметил 35-летие Победы с ветеранами. Оценив его хорошее настроение, мы всем классом навалились на него с просьбой рассказать о Войне. Анатолий Палыч долго отказывался, но когда мы дружно попросили рассказать о самом ярком и запомнившемся событии из его фронтовой жизни, он сломался. Вот что он рассказал:
"Мы стояли под Курском, незадолго до наступления. Я тогда был командиром пулеметного взвода. И однажды ночью вместе с командиром роты пошли проверять боевое охранение (кто не знает: боевое охранение - это один или два бойца, которые сидят в небольшом окопчике впереди основной линии обороны). А ночь летняя, безлунная, тьма - глаз выколи. Немцы со своей стороны постоянно из пулеметов трассирующими лупят по полю. А мы с комроты идем по этому полю в полный рост и эти трассирующии очереди просто перешагиваем! Вот почему-то я сильнее всего это запомнил."
И это был такой контраст с уроком Мужества, что запомнилось на всю жизнь! Привет одноклассникам из Мирного П-К-35 от Мартына!