|
 |
Моя сестра выходила замуж. Ну и свадьба, конечно. Наш небольшой городок, частный сектор, и частный дом ее будущего свекра, лет тридцать пять назад. Я приехал на торжественное мероприятие из другого города, взял с собой местного друга детства Серегу, и мы быстро накидавшись праздничным настроением за одним из длиннющих столов, стоящих во дворе, свалили со свадьбы на городскую танцплощадку. В то время, пока мы с Серым пытались ловко танцуя, наклеить местных телок, свадьба пела и плясала. Другой Серега, который в этот день становился моим зятем, в это самое время охранял мою сестру и ее туфельки от всяческих посягательств весьма многочисленных, и не совсем трезвых гостей. Чтобы представить себе нашего зятя, можете мысленно расположить Челентано за сильно выпуклой, ростовой лупой. Внешнее сходство в молодости у них конечно было, за что Серега и получил это погоняло от своих учеников с уроков физкультуры, ну уж очень гипертрофированное. Пятидесяти килограммовый мешок цемента Серега брал своими полутораметровыми, вытянутыми вперед клешнями, даже не задерживая дыхание. Одна из подпитых родственниц, пытавшаяся злонамеренно подкрасться к невестиной туфельке, попала под Серегин зацеп, и была вытащена за шкварник из смородинного куста, под общее одобрение, и Серегино разочарование. Разочаровался Серега от того, что нагибаясь в момент спасения туфельки он, излишне для свадебных штанов, напряг ягодицы, которые воспользовавшись моментом, разорвали эти самые штаны прямо между собой. Заканчивать такой знаменательный в жизни день, в разорванных жопой штанах, жениху не захотелось, и они с невестой незаметно скрылись в темноте, по дороге к ближайшей швейной машинке. Если вернуться к началу повествования, можно догадаться, что мобильной связи еще не существовало, а вероятность поймать такси в нашем городе, была еще меньше той вероятности, что это такси тебя вдруг собьет. Они пошли пешком. Пока жених с невестой в свадебных нарядах путешествовали по ночному городу, мы с моим другом бездарно натанцевавшись, расстались, и я двинул в сторону угасающей свадьбы. Темень была такая, что казалось если выколоть глаза, стало бы немного светлее. Дезориентированный свадебным алкоголем молодой организм, завел меня в дебри частного сектора, и напрочь заплутав на полпути, остановился. Свадьбы уже не было слышно. Если бы не случайные фары скорой помощи, которая подсказала мне название улицы, я наверняка бродил бы до утра, но неожиданно обнаружив себя в десяти метрах от бабушкиного дома, в котором я вырос, легко сориентировался и через несколько кварталов по диагонали и десяток минут, был уже на месте. Не яркие лампы, развешанные над двором, освещали опустевшее застолье, и часть примыкающей к дому улицы. Перед домом еще стояла пара автомобилей свадебных гостей, и возле одного из них возвышался двухметровой глыбой незнакомый мужик. Я бы и не придал этому значения, если бы в следующее мгновение из двора на этого мужика вдруг не напрыгнул дядя Валентин, и не начал его душить. Для того чтобы представить как это выглядело, представьте себе ротвейлера и прыгнувшего на него кота. Понимая что с дядей Валей через секунду будет покончено, я запрыгнул сверху на них обоих, и мы все вместе рухнули в сухую канаву. Что в эти мгновения творил с гигантом дядя Валя я не видел, потому что был сосредоточен на руке великана. Я ухватился за нее обеими руками, и всеми своими худыми шестьюдесятью четырьмя килограммами прижал ее к земле. Рука оказалась толщиной с мою ногу. Сначала она немного приподняла меня над землей, потом опустилась и сказала, что она инвалид и у нее нет ноги. Ноги не оказалось. Оказалось, что на обратном пути жениха и невесты к свадьбе, возле них остановилась инвалидка с инвалидом за рулем, который с добрыми намерениями и подбросил их обратно к месту празднования. А еще одно доброе намерение великана-инвалида, пытавшегося успокоить малолетнего сына дяди Вали Костю, проснувшегося и орущего в машине, на корню пресек дядя Валя, принявший доброго гиганта за педоразбойника. Ну а как я пришел на помощь в нужную минуту, вы уже знаете. В окончание этого крайне неудобного эпизода, мы удобно усадили доброго мужика за стол и накормили, и немного напоили.
Здесь в последнее время в тренде детские хулиганистые истории и дискуссии об оставлении детей (ненадолго) одних. Моему сыну шесть лет. Условный рефлекс уже выработался (надеюсь достаточно прочно) на высоту, острые-режущие-горячие предметы, велосипед, автомобильную дорогу, водоёмы и т.п. Долго думал, как выработать рефлекс уважительного отношения к электричеству. Вставляет же самостоятельно зарядку от планшетника в розетку (под обязательным моим присмотром!), а реальной опасности даже не представляет. Вспомнил своё хулиганское детство, взял полоску пищевой фольги, скрутил концы, пассатижами держу. Сына отвожу на безопасное расстояние, инструктаж, типа: "...электричество не видно, но оно очень сильное и опасное, проходит через металлические предметы..." И эту фольгу в розетку... Что-то я не рассчитал с шириной (толщиной) полоски, а квартирный автомат почему-то не сработал, но БАБАХНУЛО очень серьёзно, горящая фольга во все стороны... Я и сам охренел, но вида не показываю, типа так и должно быть. Быстро тушу разлетевшиеся горящие кусочки фольги. У сына глаза "квадратные", руками рефлекторно закрыты уши. "Видишь сынок, что может сделать с тобой электричество, если не будешь с ним осторожно обращаться? И смотри, опыт не повторяй!" Уважительно-перепуганно кивает. Борясь с педагогической гордыней, убираю инструменты, фольгу. И, вдруг, сын говорит: "Папа, а давай ещё раз, я уши заранее закрою!"...
Из разговора школьников: - У нас трехкомнатная квартира. - А у нас шестикомнатная! - Круть! А зачем вам столько? - Ну, как зачем. Все комнаты нужны. В ванной комнате мы моемся, в кладовой - вещи лежат, в туалете - какаем... ну и т.д.
Доцент кафедры научного коммунизма (в 1980-х годах) Олег М. рассказывал:
"Я, кстати, тогда читал изданный «для служебного пользования» в СССР философский западногерманский энциклопедический словарь. Там, например, сообщалось, что «пролетариями» в Риме назывались особые рабы, «племенные» мужчины, которые давали хорошее потомство (в Риме к рабам относились как к рабочему скоту), их задача была осеменять «отборных» рабынь для получения здорового потомства. После этого крупный лозунг на газете «Правда» «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» всегда вызывал у меня смех.
В 1987 году Олег М. стал заведующим идеологическим отделом обкома КПСС.
В ресторане
Объявляют белый танец. Меня приглашает миловидная женщина. Танцуем, обмениваемся любезностями. Говорит: - А вы ведь знаете моего мужа. - Вашего мужа? - Ну, да. Это такой-то такой-то... - Ааа...Знаю, конечно. Мир тесен... - Вы, пожалуйста, не говорите ему, что меня здесь видели...
В эпоху развитого социализма на работе у меня случился продолжительный аврал, в результате чего ездил домой поздно в практически пустой электричке. Где-то в 23:45 с Ярославского вокзала. Один и тот же вагон, один и тот же состав.
Первый раз на подъезде к Лосинке почему-то курить захотелось, я тогда пару раз в неделю курил, вышел в тамбур. Там уже мужик с папироской. В вагоне кроме нас вообще никого, никому не мешаем. Я было уже спичкой чиркнул, но тут двери пшикнули, открылись, и в них вошла собака. Типа немецкой овчарки что-то. Пес неодобрительно зыркнул на нас, отошел в другой угол тамбура и лег. Под его взглядом я сигарету обратно в пачку сунул, а спичку в коробок. Мужик тоже окурок в щель наружу выкинул. Пес на нас смотрит, мы на него. Доехали до Лося. Двери открылись, пес вышел.
Тут мы с мужиком уже друг на друга смотрим.
- Нифига себе, - это я говорю, - билет-то небось в кармане, судя по серьезности морды.
- Сезонка у него, - поддерживает разговор попутчик, - я его каждый вечер вижу, потому что все время на этой электричке катаюсь.
И я этого пса месяц почти каждый вечер встречал. Причем «почти» - это не из-за него, а из-за того, что я на электричку опаздывал. С мужиком я здоровался. Псу мы просто кивали, а он нам подмигивал. Точно подмигивал, хотя собаки не умеют. Никто уж и не курил, неудобно как-то при некурящем животном. Девчонки две еще с нами неделю ездили до Мытищ. Они пробовали собаке сосиску дать, на Ярославском тогда вкусные вареные, до ужаса горячие, сосиски продавали. Пес не брал. Так и ездили. А потом аврал у меня кончился, и я попутчиков больше не видел никогда.
Небось они и до сих пор там ездят. Вечная электричка, вечный пес, вечные девчонки с сосисками и мужик с папиросой. Поезд-Китеж. Может еще и встретимся.
Мы живём в Торонто, Канада. Решили на выходные посетить друзей в Америке. Дочка заканчивала 8-й класс и мы купили ей платье для выпускного вечера за 120 долларов.
Возвращаемся обратно, подъезжаем к Канадской таможне. Вопросы канадских таможеников (в отличие от их американских коллег) обычно креативом не отличаются. Главное, что их интересует - это провоз курева и алкоголя, так как в США это намного дешевле. Потом спрашивают о стоимости ввезённых товаров и собственно всё. В этот раз всё пошло не так, как я понял позже.
Таможенник сказал: "Buckle up!" (пристегните ремни). Я не знаю почему он это сказал. Может жена отстегнула ревмень, когда искала пасспорта. Может ремень слислся по цвету с её пальто. А возможно он просто хотел предупредить о законах провинции Онтарио.
Я услышал, то, что и ожидал услышать и ответил: "No tobacco, no alcohol."
С заднего сидения послышался сдавленный смех дочки, на который я не обратил особого внимания. Таможенник, после небольшой паузы, сделал попытку предупредить меня о возможном штрафе и сказал: "Fine!". К сожаление, Английский язык, не столь велик и могуч, и это слово означает также "хорошо". Я и подтвердил: "Yeah, Fine!". Он конкретизировал: "100 Dollars". Я понял, что он перешёл ко второму вопросу, о стоимости ввезённых товаров и честно ответил: "120".
Видимо поняв, что он имеет дело с идиотом, он просто махнул рукой, чтобы мы проезжали. Через минуту дочка попросила меня остановиться у Макдональдса, иначе она описается от смеха, и по возвращении объяснила мне, что произошло.
Слушаю сегодня передачу "Особое Мнение" на "Эхо Москвы", где Сергей Алексашенко рассказывает про режим Николаса Мадуро. Входит в комнату жена и спрашивает: "Это про какого Николу-Самодура рассказывают, про российского царя какого-то?" Нет, отвечаю я: "Не про царя, а про президента. И не про российского, а венесуэльского. Про Николаса Мадуро!"
Последние недели я легко засыпал, воображая себе звуки леса. Трели соловья и прочих певчих птиц начисто исключил из рациона, за излишнюю жизнерадостность. У меня было слаженное трио, имитируемое усталым мозгом без особого напряжения. Мирно стучал дятел, куковала понятно кто, ухал филин.
Сегодня проснулся утром ранним с ощущением, что мой лес взбесился. Дятел дроботал как подорванный. Прочие птицы ему как бы подвякивали. Высунувшись страдальчески в окно, понял: добрые люди в спецовках работали во дворе с отбойником. Этажом ниже периодически высовывалась наружу злобная старушка и осыпала их проклятиями, живо напоминая хриплую кукушку из часов с боем. Вдали ухала здоровенная мусороуборочная машина. Блин, придется менять засыпалку. Заткнитесь, лесные птицы!
Дикий домашний пес
Столкнулся я однажды с настоящей тундровой собакой. Довелось мне поработать пару летних месяцев помбуром на буровой в енисейской тундре, во время институтских каникул. Как и положено на Севере, возле вагончиков обитало несколько собак. Обычные тундровые собаки, беспородные лайки, которые изредка прибиваются от оленеводов. Отличаются эти собаки тем, что живут полудикой жизнью и питаются в основном подножным кормом. Всегда находятся на открытом воздухе, спят прямо на снегу, свернувшись калачиком и укрывшись хвостом. Собака, вывезенная во взрослом состоянии в квартиру, обычно не приживается, начинает тосковать и быстро впадает в депрессию. Отличаются неагрессивностью по отношению к людям. Среди этих собак выделялся габаритами один пес, Буран. Он был на голову выше остальных собак и поэтому не участвовал в различных собачьих разборках, его авторитет был непререкаем и не подвергался сомнению. Такой патриарх, стоящий вроде бы среди остальных собак, но все равно слегка особняком, обычно в окружении щенков, большинство которых было явно от него. Буран обожал тундру, стоило только направиться в сторону от вагончиков или буровой, как он тут же подбегал и с надеждой смотрел на тебя – пойдем, мол, погуляем! Иногда он куда-то пропадал на длительное время, наверное, отправлялся путешествовать один. Однажды я пошел прогуляться по тундре и он, конечно, тут же увязался следом. Тогда я первый раз увидел, как охотятся на леммингов. Я даже не подозревал, что их там настолько много обитает, обычно они в глаза не бросаются. Буран вынюхивал лемминга, засовывал нос в нору, которая уходила куда-то вглубь кочки, и громко делал «Фррр!» вглубь норы. Испуганный лемминг вылетал с другого конца норы, а там его уже поджидал пес, который хватал лемминга прямо на лету. Тут же разжевывал его, превращая в котлету, а потом заглатывал. Проглотив трех штук, он наелся, и мы пошли дальше. Пес бегал поблизости, изучая окрестности. Неподалеку он вспугнул утку. Буран подбежал к тому месту, откуда она вылетела, и оглянулся на меня, как будто призывая посмотреть. Я подошел – на земле было гнездо, в котором лежало больше десятка крупных яиц. Мы не стали их трогать и пошли дальше. Из-под куста вылетел какой-то очень крупный кулик. Буран сразу побежал к месту вылета. Я пошел следом и увидел, что в гнезде было три или четыре только что вылупившихся птенца, которые еще голову толком держать не умели. Птенцов стало жалко, и я решил спасти их от собаки. Схватил Бурана за хвост и потащил от гнезда. Пес обернулся и удивленно посмотрел на меня. Не настолько хорошо мы были знакомы, чтобы так фамильярничать. Не самое успокаивающее зрелище – морда размером с волчью, по которой еще продолжает стекать кровь от ранее съеденных леммингов. Но отступать было поздно. Оттащив пса от гнезда, я вернулся к нему и начал разглядывать птенцов. Пес вернулся к гнезду и осторожно протянул к нему морду. Агрессивности он не проявлял, и я решил его не останавливать. Пес засунул нос в гнездо и широко раскрытыми ноздрями вдыхал запах новорожденных птенчиков. Он явно получал от этого удовольствие, даже глаза прикрыл от блаженства. Еще несколько раз после этого мы с ним ходили гулять в тундру. С ним было интересно и не страшно далеко отходить. Ему, наверное, тоже было интереснее блуждать в компании, а не одному.
PS. Улетал я с другой буровой, где работали вышкомонтажники. Она находилась в нескольких километрах от нашей. Приехал я туда за пару часов до прилета вертолета и сразу увидел среди местных собак Бурана, вокруг которого резвились щенки. «О, Буран, иди сюда!» Меня поправил кто-то из вышкомонтажников: «Его же Граф зовут!» Как это? Оказалось, что часть времени он проводил там, вышкомонтажники считали его своей собакой, и даже имя у него там было другое. И щенки, наверное, тоже были его.
ЕЩЁ БЗИКОВ! ПРИСЛАТЬ СВОЙ!
|
|