Hui
Поработав и пообщавшись с представителями пары-тройки дюжин разных стран и народов, я достаточно быстро осознал, что любая комбинация букв и звуков может быть чьим-то именем, фамилией, а иногда и тем и другим. Пицца Жу и Тигр Ван Дейк перестали волновать моё воображение. Кришнмурту Дакшисвами Рависинкарам больше было преградой для дружеского общения. И даже всеми любимый Hui - достаточно популярное китайское имя, стал привычным и не особенно уж и интересным. Ну Hui так Hui, с кем не бывает.
Пока однажды не пришёл к нам на интервью очередной претендент с этим именем. Интервью прошло спокойно, Hui был неплох, хотя и звезд с неба не хватал...
Когда он ушел, собрались все кто его интервьюировал - обсудить достоинства/недостатки, и принять решение: брать или не брать. Все шло нормально, кто-то был за, кто-то против, пока не пришла очередь одной очень серьёзной и уважаемой работницы китайского происхождения. Представьте себе женщину за 50, очень ответственную, упорно и много работающую, на которую всегда можно положиться - такая никогда не подведет. Старая закалка. Ей очень понравился кандидат. Она говорила, что он хороший работник, знающий и умелый, который будет просто подарком для нашей группы.
Так это звучало для всех. Но не для меня.
Я видел женщину, немного покрасневшую от волнения и внимания, которая, чуть запинаясь и смущаясь, говорила короткими, эмоциональными фразами:
- Мне очень понравился Hui. Он сильный и умелый. Нам нужен Hui с такими возможностями. В нашей группе нет такого члена как Hui. Я уверена, Hui будет хорошим работником! Он будет работать день и ночь! Нашей группе нужен Hui!
Это было больше, чем я мог вынести. Я был сражен наповал. Убит. У меня не было выбора. Я понял, что без х@я нам не обойтись. Я остановил ее на очередном х@е и сказал: Отлично! Мы берём Х@й!
P.S. А Hui к нам так и не пришёл. Выбрал конкурентов, подлец.
История №1080505 от Маргаритки напомнила.
Поехали как-то родители в Черкассы к родственникам. Мама вспомнила, что здесь живет её подруга по техникуму и решила её тоже навестить. Они переписывались, адрес был известен. Черкассы в то время (а может и сейчас?) на окраинах были как большое село. Лето, жара, зеленые палисадники, вдоль тротуаров яблони, груши растут. Идут они, ищут нужный дом, все никак не могут найти. Тут мама видит дерево усыпанное спелыми ароматными грушами. Внизу полно груш, похоже никто их не собирает. Не удержалась она, подобрала одну поспелее, да и в рот. Но вот сюрприз, оса, приступившая к трапезе первой обиделась и укусила её прямо в язык. И вот говорит, ходим мы с отцом, он дорогу ни у кого не спрашивает, а у меня язык как вареник, ни спросить, ни ему сказать ничего не могу, злюсь только, да булькаю. Дорогу отец так и не спросил, дом подруги они все-таки нашли. Но та совсем недавно сменила место жительства.
Веня стоял в отдалении и с тоскливо размышлял, как ему поступить. Он чувствовал, что все проходящие мимо него смотрят, и понимающе ухмыляются. Выждав какое-то время, он с безразличным видом отошел в сторону, чтобы никто ни чего не подумал. Но идти надо было. Он с тоской смотрел на табличку у входа. «Бляяя….почему не могли просто написать КВД. Почему на стене кричаще заманивающе сияли три слова: Кожно-венерический диспансер». Он чуть не застонал.
Веня знал, что сифилис, это будет наименьшее из бед, что ждет его, когда он возьмется за ручку двери. Кто-то из пацанов говорил, что молекула сифилиса живет 30 секунд. Веня никак не мог подгадать, потому, что в дверь кто-то постоянно заходил, и выходил. Наконец ему повезло. Локтем он зацепил ручку, и проскользнул внутрь.
Хлорированное равнодушие холла встретило его белым кафелем и обилием черно-белых фотографий и бумажек, напечатанных в типографии, предупреждающих об опасности случайных встреч. Веня чуть не взвыл от ужаса.
Пару часов назад отстояв в районной поликлинике очередь, в которой были люди по номеркам, по живой очереди, и – только спросить, он, бодро зайдя к дерматологу, деловито буркнул: «Мне справку в бассейн». Врач взял карточку, начал писать справку и вдруг устало снял очки:
- Тебе полных-то лет сколько?
- Четырнадцать.
- Ну, так, милый мой, тебе теперь не к нам.
- А куда?
- Едешь угол Наличной, там КВД, там тебе все выдадут.
- Куда?- недоумение Вени было настолько искренним, что врач заухмылялся.
- КВД. Знаешь что это?
- Вы наверное не поняли. Мне – справку в бассейн!!!! Я здоров. Мне – в бассейн,- Веня пытался объяснить этому тупому доктору, что справка ему нужна - в бассейн.
- Да я понял-понял. Ты по возрасту уже не проходишь. Дуй туда, там все дадут. Все.
Он нажал кнопку. Лампочка за дверями моргнула, и какая-то мамаша с ребенком, выпихнула его за дверь. Он стоял в полном недоумении и прострации. КВД. От самого этого слова веяло заразой. И воспоминания о матросах Колумба – были отнюдь не уважительны.
И вот теперь, чувствуя себя почти голым, он напряженно стоял перед окном, на котором малярной кистью, обреченными красными буквами было написано: «Регистрация». Чтобы никто ничего не подумал. Веня громко и отчетливо прокричал:
- Мне справку в бассейн.
- Чего орешь,- шикнула на него тетя из «окошка», - На направление на первичный прием.
- Какой первичный,- перешел на доверительный шепот Веня, - Мне справку….Я в яхт-клубе... а мы в бассейн ходим, - сбивчиво стал оправдываться он.
- Второй этаж, первичный прием в порядке живой очереди, - и тетя уткнулась в свои дела на столе.
Собрав в кулак волю и мужество, стараясь ни к чему не прикасаться, Веня поднялся на второй этаж.
- Мне справку в бассейн. Кто последний?
Он неуверенно пискнул, увидев разбитную очередь из десятка мужиков, галдевших в коридоре. Мимо независимо промаршировал известный певец, исполняющий песню про то, как хорошо в Комарово. По коридору прошла медсестра.
- Трое первичных проходим.
- Извините, - дернулся Веня.
- Что?
- Мне справку в бассейн.
- Заходи тоже.
Мужики строем вошли в кабинет и замерли ленивой шеренгой. Где-то у стены за столом сидел врач и что-то писал.
- Штаны снимаем, оголяем крайнюю плоть.
- ……я не буду, - тихо охнул Веня.
- Тебе чего?- врач поднял голову.
- Мне… мне справку в бассейн, - тоскливо пробубнил Веня.
- Снимаем рубашку, штаны приспускаем, оголяем крайнюю плоть, - меланхолично ответил врач, возвращаясь к своим бумажкам.
- Я не буду, - твердо ответил Веня.
Мужики заржали:
- Слышь, эскулап, чо ты парня гноишь. Он еще болт не мочил поди, а ты ему – оголяем.
Врач по-Чеховски посмотрел на Веню.
- Так, все вон, а ты ко мне.
Краснея и холодея от ужаса, он подошел ближе.
- Рубашку задери. Аллергии нет? Половой жизнью живешь?
- …….., - что-то невнятно сипел Веня.
- Одевайся, - улыбнулся доктор, - Что за спорт?
- Парусный.
- Ого. Красиво. Сейчас справку напишу, печать в регистратуре.
Начиная любить этого мудрого доктора, путаясь в пуговицах, Веня стал приводить себя в порядок. Сгорая от смущения, он поднял глаза, и увидел на листе ватмана, растянутого где-то под потолком, аскетичную, и по-Хаймовски, емкую фразу. Эта фраза во многом определила ему философский взгляд на будущее. Фраза, которую он бормотал и на «стрелках», и на гонках, да и так, в минуты хандры:
«Все болезни от нервов, только венерические – от удовольствия».