Стою в банке. Рядом трио. Взрослые предки (эбаут 45) и с ними доча (эбаут 18). Мама эмоциональная, темпераментная, горящие глаза. Папа меланхоличный, немного морщит лоб, глаза в себе, что-то переосмысливает. Доча равнодушно-циничная, естественно погружена в себя, что-то ищет в «айфоне».
Мама трясет мужа за рукав, тыкает ему в щеку носом и губами, солирует тенором, в высокой октаве.
- Милый, ты такой молодец!!! Молодец!!!!
-…угу…
- Так здорово! Так здорово.
- ..угу…
- Ура. Большая квартира. Класс
Дочка что-то находит, втыкает в телефон наушник, краем уха прислушивается к маминым трелям.
- Милый. Все будет в порядке. Мы справимся с ипотекой!!!
- …угу…
- Ну, правда, не волнуйся, мы вместе.
- Я не волнуюсь!
- И не переживай!!!!
Папа сдувая краем губы вверх, как комара летом.
- Я и не переживаю. Чего мне переживать, если у нас на троих шесть почек и три печени.
Дочка, втыкая наушники в ухо, подымает назидательно указательный палец:
- И это не считая собаки!!!
В 2006 году по моему — за давностью лет забылось. Зимой, я покупал соль. Не-не, не солить что либо, а посыпать площадку от гололеда. После обеда должна была приехать машина из типографии с буклетами. А на площадке перед офисом в Мытищах прям каток. Тут надо было либо коньки покупать либо соль с песком или реагент какой. В связи с чем мы с коллегой рванули в ближайший супермаркет Ашан, что у Мытищинской ярмарки. А где зимой песка наковыряешь, значит соль оптимально. Тогда их столько как сейчас не было, этих Ашанов, Каруселей и прочих. Поэтому там народу тусовалось немерено, но мы ведь хотели сэкономить. Поэтому затарили две тележки крупной солью килограмм по пятьдесят в каждую и рванули к кассам. А там очередищи. Мы к одной кассе, а там человек двадцать, к другой, тридцать... У каждого тележка со всякой трихомудью, йогурты, чмогурты, жвачки хреначки, по полчаса каждого пробивают, а мы со своими тележками носимся туды-сюды. А время давит, оно ведь деньги. Ну поднабрался наглости, кричу:
-Пропустите без очереди, уважаемые граждане! У нас товар однотипный, много времени не займем. А нам еще ходочку бы сделать. Пропустите, уважаемые!
Ну пропустить то нас хрен пропустили, но внимания мы привлекли. Бабенка что перед нами стояла, как бы невзначай поинтересовалась:
-А зачем вам столько соли?
-А вы не знаете? - говорю, - она ж с завтрашнего дня подорожает в пятьсот раз!
-Кто?!! - прям опешила она.
-Соль!!! - рявкнул я, злясь, что не пропустили.
-Да вы чо?! Я пожалуй сбегаю, пару пачечек возьму. Вы стойте, я если что за вами буду. Она где?
-Там! - махнул я рукой, походу в правильном направлении, - берите больше, пригодится! - крикнул ей вслед, когда она погромыхала своей переполненной телегой.
-И я соли забыла купить — взвизгнула следующая, - сходи возьми! - Сказала она стоящему рядом с нею мужичку, видимо мужу.
-Че я ее без тележки потащу что ли? - возмутился тот, - хочешь, пойдем вместе или давай тележку.
Я не поверил своим глазам, очередь перед нами рассосалась прямо на глазах. Соль почему то забыли купить все. Как можно забыть о соли, я не знаю. Но мы уже рассчитывались на кассе, когда пригромыхала своей телегой первая бабенка. Правда за нами было уже человек двадцать новеньких. Но бабенку это не смутило. Раздавленные наваленной сверху солью — а было ее там с горкой, пачек двадцать, все ее йогурты-чмогурты нещадно текли, но пользовалась она телегой как тараном.
-Пропустите! Дорогу! Я вон за ними стояла. Мужчины подтвердите вы им, что я только за солью бегала. - орала она как недорезанная, чем привлекала внимание и соседних очередей.
-Ты чего соль то сверху нагрузила, все ведь передавила, - сказал ей кто-то.
-Не ваше дело! Она с завтрашнего дня знаете сколько будет стоить?! А как без соли?! Да вы вон у мужчин спросите!
Мы скромно потупив глаза помалкивали, пока кассирша считала пачки. Не успела она произнести сумму как подтянулся остальной эшелон, что забыл купить соли. Переполненные тележки скрипели разогнувшимися в разные стороны колесиками, а горы соли наваленные сверху всего и крики кто где стоял создали уже какой то излишний ажиотаж. Еще больше добавил паники какой то вспотевший мужик, который без всего подбежал к кассе и орал почти в ухо кассирше:
-Вы там скажите кому нибудь, чтобы соль подвезли! Почему у вас ее нет на полках?!! Позвоните кому нибудь!!!
А потом я узнал, что соль действительно подорожала, не в пятьсот раз конечно, но по полтиннику, а то и больше за пачку гнали. Хотя возможно и совпадение конечно.
Может и сейчас так же. Ведь могла же какая нибудь семья обожраться несвежими мидиями и глава семейства понимал, что с одним рулоном туалетной бумаги тут не выжить. А когда затарился, в очереди стоять не хотелось, да и мидии поджимали.
Прорвёмся!
И одну
политбеседу
Повторял:
— Не унывай!
«Василий Тёркин»
Александр Твардовский
Уныние — давний смертельный враг успеха и благополучия.
Это хорошо известно и военным и медикам и священнослужителям.
Последние даже занесли его в список семи смертных грехов
Почитаемый и в западной и в восточной церкви святой и философ Иоанн Лествичник пишет об унынии так:
«Уныние есть расслабление души, изнеможение ума… оболгатель Бога, будто Он немилосерд и нечеловеколюбив» (Лествица 13:2)».
Особенно опасно уныние для больного человека.
И я могу с гордостью сказать — никогда не упускаю случая приободрить своих пациентов, повеселить, отвлечь.
По слухам — вроде как неплохо получается ...
Однако понимание важности борьбы с унынием, умение бороться с ней — врачебным дипломом не гарантируется.
Необходим жизненный опыт, зачастую нелёгкий личный опыт.
Уход за близкими — самый верный способ приобрести его.
Самое главное — понять, что может приободрить и повеселить, что для конкретного человека сработает, а что нет.
С мамой было просто, её угнетало, что она стала обузой и что я, бросив работу для ухода и координации её лечения, несу непоправимые убытки и ущербы: вот ты тут со мной сидишь, а ведь ты уже не в университете на зарплате, частная практика — она такая, не работаешь — так и денег не будет...
Она всегда была держателем семейного общака и, даже болея, беспокоилась о финансовом состоянии семьи.
Пришлось пойти на обман: мам, ну не работаю — так и зачем, деньги есть, хватит, дом и машина выплачены, страховки уплачены, долгов нет, чего беспокоиться...
Дом выплачен?!?
И умиротворение сходило на мамино лицо и на сердце у неё становилось легче — дом, ей сильно полюбившийся, принадлежит семье, есть гнездо, есть куда вернуться из больницы... она успокаивалась и засыпала, улыбаясь во сне...
А вот с отцом нужен был другой подход, эрудированный полиглот и меломан — он сильно скучал в больнице по своему компьютеру и своему кругу общения.
Его жизнелюбие и жадное любопытство нуждались в газетах, разговорах, посетителях, музыке.
Всё это достаточно эффективно работало в течении всех многочисленных поступлений в больницы, где старый солдат одерживал одну победу за другой, опять и опять оставляя смерть в дураках.
Последняя его ходка, однако, запомнилась мне больше всего...
Всё началось с возобновления сердечных приступов, хорошо известных и мне и отцу.
Их не было уже лет 7, с момента операции — они вернулись, сначала при нагрузке, затем и в покое, лекарства довели до максимума, они перестали помогать...закрывался один из главных сосудов, возможно — и самый главный...
Делать нечего, папа, надо ехать, сдаваться.
Вызвали специализированную скорую и приземлились в реанимации, капельницы, ему полегчало.
Прибежал наш любимый кардиолог, маленький толстенький бешено умный и добрый индус, кудесник и мудрец, спасавший отца много раз — галопом на ангиографию, срочно!
И я с ними, как обычно.
Ангиография закончилась, индус вышел мрачный, задумчивый... там тяжёлая патология, Миша, я боюсь трогать.
Не бойтесь, мы вам верим, вы нас и не из такого вывозили!
Нет, Миша, из такого не вывезешь, никто не возьмётся, кроме пары-тройки виртуозов...
Мнда... индус нам ищет виртуоза, отказы приходят один за другим.
Отчаяние начинает меня подтачивать, не поддаюсь и отцу не даю — организую посещения, чтение новостей и всяческой развлекухи.
Одна из посетительниц, моя старинная приятельница, знала моего отца очень хорошо, да и он ей очень симпатизировал, подыгрывая мне, с жаром рассказала о каком-то редчайшем астрономическом феномене, который случится через месяц, а следующий раз — через 590 лет и который надо обязательно посмотреть!
Мендель Бенционович — обязательно!!
Отец, мягко улыбнувшись, пообещал: обязательно, дорогуша, посмотрю! Возможно, правда — с другой стороны...
Пауза.
Первым засмеялся отец, мы тоже прыснули.
А к утру появилась надежда — один гуру взялся попробовать, наш индус его упросил, переводим в другой госпиталь.
Как мы выжили перевод — ума не приложу!
Реанимация — реанимационная машина — реанимация — с тикающей бомбой на носилках под капельницами...
Велики дела твои!
И тут в палату врывается кудесник, весёлый и хладнокровный боец спецназа медицины, спустившийся с Олимпа для совершенно безнадёжного дела кардиолог, южноафриканский еврей с британским акцентом, свободно говорящий на идиш!!
У меня голова пошла кругом от их болтовни, они быстро всё обговорили, отец здорово повеселел при звуках языка его детства...
Уходя, Стив напомнил отцу хорошо знакомую ему неприличную поговорку на идише: коли свадьба так дорого обошлась — давайте уж хоть невесту трахнем!!
Мы засмеялись, он ушёл готовиться, мы стали прощаться...
От многих знаний... будучи врачом, я понимал — вижу я отца последний раз.
Мы поцеловались, отчаяние сжало мне сердце — а мой маленький храбрый солдат, идущий в свой последний бой — обернулся в дверях операционной и сказал, подмигнув:
«Не бзди, сынок — прорвёмся!»
Послесловие.
Стив не зря слыл кудесником — ему удалось невозможное, он ухитрился восстановить кровоток самого главного сосуда.
Отец, по словам Стива, пел песни, а в самых тяжёлых моментах операции матюкался на всех известных ему языках.
Тремя днями позже отец вернулся домой и прожил ещё два года полноценной жизни...
К чему я вам это рассказал?
Приметесь унывать, почувствуете, что уныние и отчаяние лапает ваше сердце холодными ладонями — вспомните задорный завет моего отца:
— Не бзди — прорвёмся!