ПРЕАМБУЛА. В те, давние уже времена обычный человек, желавший попасть за границу, мог выехать разве что за пределы своей области. В другую, пусть даже дружественную страну – ни-ни. Поездка за рубеж являлась наградой и знаком чрезвычайного доверия. Многие статьи писак, входящих в невеликую обойму особо избранных, начинались одинаково: «Нелёгкая журналистская судьба занесла меня в город контрастов Нью-Йорк» (ну, или в город контрастов Рим). Ох, как мы завидовали, нам бы такую «нелёгкую судьбу». Хоть одним глазком взглянуть, что за контрасты, как там буржуины загнивают. Но нельзя. Зато мы стабильно ездили в колхозы, оказывали шефскую помощь труженикам села. То есть вместо них работали. Продукты-то нужны, кушать-то надо. А на колхозников особо не надавишь, обидятся, вообще работу бросят. Вот и пытались залатать дыры всякой ненужной стране интеллигенцией, физиками или, скажем, литературоведами. Потому как без физиков страна обойдётся, бомба уже имеется, а вот без картошки – нет. Проку от этих поездок, конечно, не было. В сельском хозяйстве мы разбирались меньше, чем свинья в апельсинах. Случалось, что на прополке несведущие горожане выдирали картофельную ботву, бережно оставляя сорняки. И надеялось начальство, что в отличие от крепко поддающих колхозников интеллигенты будут всё же работать, а не пьянствовать. Ага, как же! Помню свою первую, ещё институтскую поездку в колхоз. Мы там выпили всё спиртное, что имелось в сельпо. Впервые в своей истории магазин остался вообще без алкогольных запасов. Аборигены нас за этот подвиг даже зауважали.
А теперь АМБУЛА. Был у меня приятель. Несмотря на значительную разницу в возрасте мы неплохо контачили и были на «ты». Занимался Володя своей наукой, исследовал неисследованное и по результатам статьи кропал. Книги тоже писал. Да вот только беда: очень неохотно его на Родине публиковали. Пробовал он брать в соавторы кого-то из именитых, но и тут облом вышел, фамилия именитого на обложке значилась, а Володина фамилия – нет. Ему объясняли: «Ну Вы же должны понимать. Вот в следующий раз…» Так и ходил Володя в младших научных сотрудниках, а на его материалах не одна докторская диссертация была сделана.
Иное отношение было за рубежом. Печатали всё, что им в руки попадало. И приглашали то на презентацию книги, то на какой-нибудь симпозиум. Владимир бы с радостью поехал, да не выпускали. Анкета была не та, в ней лишь один пятый пункт соответствовал, коренной русак он был без всяких примесей. Всё же прочее – хуже не бывает. Не член КПСС, активного участия в общественной работе не принимает, должного энтузиазма по поводу очередных исторических решений Партии не проявляет, зато не раз был замечен в скользких каких-то разговорах. И так далее. Так что вместо него на презентациюсимпозиум отправлялся кто-то другой, надёжный и проверенный. Например, племянница секретаря горкома или внучок начальника областного КГБ. Которые на недоумённый вопрос: «А где же сэр (или, предположим, мусью) Чернов?» ответствовали, что сэр (или, предположим, мусью) Чернов, к сожалению, сейчас очень-очень занят. Он дико извиняется, но вместо него я, любимый коллега (или ученица) сэра (или, предположим, мусью) Чернова. Ума не приложу, как они отвечали на неизбежные последующие вопросы по специальности. Наверное, бубнили заученно, что это тематика чрезвычайно сложная, и лучше бы Вам обратиться с этим непосредственно к сэру (или, предположим, мусью) Чернову. Обязательно напишите ему.
А Володе действительно ужасно хотелось бы прокатиться за бугор. Не за шмотками, которые чемоданами везли оттуда надёжные внуки да племянницы. Не чтобы там остаться, как подозревали бдительные органы; вне России он себя не мыслил. Даже не чтобы от пуза налопаться круассанов да гамбургеров, в еде он был удивительно неприхотлив. Просто была у него мечта, наверное, главная в жизни, своими глазами увидеть Елисейские поля, Биг Бен, Фудзияму. Пытаясь пробить свой статус невыездного, он время от времени начинал писать письма начальствующим товарищам, убеждая в своей лояльности. Помимо его воли письма получались не столько верноподданные, сколько издевательские. Например, как-то отправил он послание в высшую инстанцию с предложением выдвинуть Генерального секретаря в лауреаты какой-то международной премии, то ли Золотого Юпитера, то ли Алмазной Афродиты, что-то в этом роде. Может, была эта премия за лучшую женскую фигуру, может за выдающиеся успехи в реслинге. И потом довольно долго, каждый раз находясь в некотором подпитии, бомбардировал эту инстанцию напоминаниями, утверждая, что не только выдвинул дорогого Леонида Ильича в лауреаты, но и всемерно поддерживает это предложение.
Захожу я как-то в курилку, там Владимир, сияет по своему обыкновению.
- О, кого я вижу! Можешь меня поздравить, еду!
- Ну наконец-то! Вольдемар, чертовски рад за тебя. Куда, в Токио?
Он замотал бородой: - Нет!
- Значит, к болгарам? Прекрасная страна.
- Тоже нет.
- Тогда куда же? - знал я, что на тот момент было у него ровно два приглашения.
- В колхоз!
Мы долго не виделись – были причины. В конце концов разыскал я его, захотелось поговорить, вспомнить былое, глянуть, какой он теперь. Оказалось, избран он членом Академии, живёт уже не в семиметровой комнате в коммуналке, но имеет квартиру. Гонорары идут в его собственный карман, а не в казну государства, так что денег тоже хватает. Не пьёт больше, здоровье не позволяет
- Ну а по разным странам поездил? Ты же мечтал.
Он махнул рукой в старческих пятнах: «Был в парочке. Больше не поеду. Энергии совсем не осталось. Слишком поздно всё это ко мне пришло. Эх, если бы раньше…»
Если бы… Если бы да кабы, да во рту росли грибы…
Дело было ещё до распада Союза в городе Ноябрьске, который находится в Ямало-Ненецком округе. Там квартировал наш Студенческий строительный отряд. Была такая форма летней подработки для трудолюбивых студентов. Работала наша бригада на возведении аптеки.
Работа несложная - держи лопату крепче, кидай песок дальше. В составе бригады человек 5 студентов, которые в ВУЗ пришли после армии, и один вчерашний школьник. Во время перекура он и заявляет, что хотя мы работаем вместе и получать стало быть должны поровну, однако, если по честному, то он должен получать больше, так как мы лбы здоровые и нам всё нипочем, а он парень молодой и устаёт сильнее.
На это ему объяснили, что оплата зависит не от того кто как устал и даже не от того кто сколько сделал, а от того как мастер сумел закрыть наряд. Впоследствии он постоянно бегал за прорабом и требовал показать смету.
В 1991 году, после запрета КПСС и роспуска её молодёжной организации ВЛКСМ, центральный штаб ВССО прекратил своё существование.
В 2003 году движение начали возрождать, но былого размаха оно пока не достигло.
Нина третий день бродила по своей даче.. В который раз рассматривала, перекладывала, трогала бесконечные дорогие сердцу мелочи — ветхие зачитанные книги, фотографии в самодельных рамочках, тряпочки в шкафу, нехитрую посуду в серванте..
-Да, — понимала Нина, - сын прав, не за что ей здесь держаться. Барахло какое-то. Надо продавать. Юрке деньги позарез нужны в этой Германии..
Она уже 7 лет не видела сына. Как уехал тогда с женой.. Звонит только, когда что-то нужно. Вот теперь деньги понадобились. Требует. А у Нины только однушка в хрущёвке в Измайлово, да эта дачка..
Раньше жили они большой семьёй в просторной трёхкомнатной квартире в Сокольниках. Были живы ещё нинины родители, был жив любимый муж. Когда Юрка вырос и женился, а Нина овдовела, сын настоял на размене квартиры. Нина смиренно переехала в однушку в чужой район. Потом Юрка с женой засобирались в Германию и продали своё жильё.
Нина осталась одна. 6 месяцев в году она проводила на даче, где прошло её детство, где цвёл весной маленький яблоневый и сливовый сад, благоухала сирень и жасмин.. Где было счастливое общение с состарившимися друзьями детства..
Продать дачу было для Нины концом жизни. Но сын — есть сын. Выхода не было. И Нина смирилась.
Купить этот клочок земли с крошечным стареньким домиком мгновенно согласился сосед Нины Колька. Сорокалетний добрый сосед, ровестник Юрки, с которым сын здесь рос, играл, гонял на велосипеде.
Оформили документы. Вырученные деньги Нина тотчас перевела сыну. Прибрала дом и участок и кликнула через забор Кольку, чтобы отдать ключи.
— Теть Нин, — пробасил Колька, — Значит так! Я бумажку подписал. Живите сто лет — дача ваша. Только продать вы её больше не сможете. Для меня эти деньги роли особой не играют, а Юрке вашему хватит вас доить! Ненасытные они с женой.
© Ольга Мальцева
Реальная история, не выдумано, сам до сих пор не пойму, что это было.
На днях звоню в банк. Раньше по этому номеру сразу брал трубку живой оператор (а мне для решения вопроса нужен именно живой оператор). Это сейчас поди-ка сначала полчаса понажимай на "звёздочки-решётки", чтобы живую тётку наконец услышать - и то, слишком хитрожопо всё устроено, чтобы до оператора ты по возможности не дозвонился. Но было некогда счастливое время, когда при звонках в самые различные службы трубку сразу брал живой человек. Как сейчас принято говорить, "миллениалам не понять".
Так вот, снимает трубку, естественно, робот - и понеслось говно по трубам. "Если вы хотите узнать то-то, нажмите это". Нажимаю. "Если вы хотите узнать это, нажмите то-то". Нажимаю. "Если ваш вопрос касается того-то, нажмите это". Нажимаю... И так раз 6-7. И это, сука, не кончается, в отличие от моего терпения. Наконец после очередной "звёздочки-решётки" послышался голос другой тётки - "Здравствуйте, $username!". Я аж воспрял духом - неужели я выстоял и победил? Но... "С вами говорит виртуальный ответчик...!" - издевательски продолжил голос. И тут у меня просто вырвалось - "БЛЯДЬ!!!". Возникла пауза секунд в пять. "Понятно, переключаю на оператора поддержки" - виновато (как мне показалось) сказал девушкин голос, после чего меня действительно переключили на живую тётку...
Я не знаю, как это сработало, честно. Но теперь я знаю кодовое слово, и теперь уже ясно, что произносить его нужно в самом начале звонка, вместо всех этих бесконечных звёздочек, решёток и ноликов.
Лёхины пельмени
Закадычный друг детства сейчас содержит гостевой дом в Суздале.
Недавно ему стукнуло 60.
Я приехать на юбилей, увы, не смог. Но в те дни мы особенно активно переписывались.
И вот, пишу тогда ему:
- Помнишь, как в 13 лет мы под твоим руководством пельмени делали? Ты пошарил по холодильнику, сам себя вслух спросил: "Чего бы пожрать? " И уже мне: "Давай пельмени налепим". Помнишь?
- Неа?!
- Я такой: «А ты умеешь?» Ты в ответ: «А чего там уметь?». Ты вытащил мясо, прикрутил к столу мясорубку, поручил мне прокручивать мясо. Сам в это время почистил лук, подсунул мне прокручивать вперемешку с мясом. Потом ещё солил и пробовал на вкус сырой фарш. Пробовать на вкус сырой фарш я и сейчас не научился ))).
Потом ты достал пельменницу с шестиугольными отверстиями, присыпал её мукой, положил на неё блин тестовый, который перед этим сам раскатал... Помнишь? Промял ямки в отверстиях...
Мы начали раскладывать мясо.
Ты - руками. Я - ложкой.
Ты раскладывал в четыре раза быстрее меня…
- Получилось вкусно, наверное )))
- Ох, Алеша! Мы были молодые и голодные. Конечно вкусно!.. Меня тогда поразила твоя уверенность. Принять решение сделать дело. Представлявшееся мне буквально невозможным. А ты - так буднично, между прочим... А не налепить ли пельмени... И - фигак! Готово!
…
Это мы в мае переписывались.
А сегодня он прислал аудио-сообщение:
- Гостей вот именно сейчас мало. Горничным нет работы. Но зарплату – хотят. Сказал им: "Раз работы нет – будем лепить пельмени!" Они – в ответ: «Думаете, это так просто?!» Я полистал телефон, и прочел им то твоё сообщение. Лепят!
***
Добавлю ещё, пожалуй...
Он каждое лето ездил к бабушкам и дедушкам в деревню в Мордовию. И, наверное, оттуда тоже у него эта ранняя самостоятельность и деятельность.
В то же лето он однажды сказал, что сделает на Докторовском озере, где мы всегда купались, мостки для ныряния. Притащил с недалекой стройки бруски длинные, столбики... мы ему помогали, но фактически он сделал эти мостки сам. Несколько лет они простояли. Это я тоже сейчас ему напомнил.
И моё теперешнее признание, что я тогда молчаливо восхищался его деловитостью и умелостью, оказалось для него неожиданным.