Хочу рассказать тебе о Бетпак-Дала – знаменитой Голодной Степи Казахстана. Знаменитой для тех, кто туда попадал в недобрый час. Кстати, это одно из последних мест, где мне довелось побывать в командировках. Ты представь себе необъятную степь размером в сорок семь тысяч квадратных километров хоть зимой (минус сорок), хоть летом (плюс пятьдесят). И вечные ветра. Рай для экстремалов. Ни одного ориентира для попаданца в эти «райские» кущи. Только бескрайняя степь, кое-где приподнимающая свою грудь небольшими холмами, или опускающая ее в огромнейших низинах.
Лично я вижу всего один ориентир для выхода к цивилизации: найди хоть один столбик с электропроводами, прижмись к нему и, если повезет, рассмотри следующий. И так, от столбика к столбику, двигайся к цели. Пройдешь пару сотен километров и вот она, цивилизация (во всяком случае, люди)!
Хотя, есть еще одно средство для спасения. Если наткнулся на стадо верблюдов, с виду неповоротливых и ленивых жителей степи, то можно прибиться к ним, соблюдая дистанцию(к незнакомцам относятся весьма враждебно). Через пару-тройку недель, если не иссякнет твой энтузиазм, тебя подберут пастухи. Почему так долго? Так ведь никто животину не украдет, просто некому…
Смех-смехом, но это единственно приемлемые способы выжить. Ну, не нравится, то шагай вперед и с песней, если тебе дадут дойти до цели представители местной фауны.
Например, пустынный волк. Он хоть и невелик по размерам, но прожорлив не хуже своих собратьев из лесного края. Тем более бегает в таких же стаях, что и остальные представители этого вида. Боится только такой же стаи людей, эти ему не совсем по вкусу. О шакалах я и не говорю. Они хотя и трусливы, но дай им знать, что у тебя маловато силенок и все: ты их законная добыча.
Но это явные представители поголовья местной фауны, а сколько мелких и не столь значительных.
Например, змеи или пауки. Я не буду рассказывать об эфах, гюрзах и восточном удавчике, они довольно примечательны и заметны. А вот местную гадючку, «стрелу-змею» так просто и не заметишь. Небольшой укол и все, хорошо, если сутки протянешь.
Не буду говорить и о варанчиках, небольших ящерицах. Они здесь совсем не опасны, слишком мелковаты. Но при нечаянном причинении боли особи, так цапнут, что ого-го. Никакого яда, ничего, кроме гнилостных трупных останков в их зубах тебе не грозит, во всяком случае в первые (и последние) дни. Вот на юге страны, в песках, встречаются особи покрупнее.
Ну что я все о грустном. Есть темы и повеселее. Например, насекомые и веселая стайка членистоногих. Опять-таки не говорю о фалангах и скорпионах. Мерзость еще та, но довольно крупная. А вот каракурты и клещи – это особая статья. Каракурт мелок, невесом и крайне подвижен, так что обнаружить его на теле сходу не получится. Только потом, когда уже приходится констатировать его подлый укус, пытаешься вспомнить, потея, где же ты его зацепил. В общем, весело. О клещах говорить не буду, они везде одинаковы, если интересно, смотри в ютубе.
Хотя, бывают случаи, когда запросто происходят совместные «посиделки» и даже «полежалки» с самыми неприятными особями. Сам забирался в тень под рабочий Камаз в разгар полуденной жары и засыпал в относительной прохладе, а просыпаясь, видел под задним колесом свернувшуюся гюрзу, а под передним капотом стайку воробышек. Всем бывает жарко.
Короче, если не хочешь испытывать судьбу - не теряйся в Бетпак-Дале. Хотя, не теряйся вообще. Человек существо стадное, как бы оскорбительно это для кого-то ни звучало.

Космонавт Савиных В.П.очень дружил со своим двоюродным братом Лёней. В детстве они вместе ходили за грибами. Лёня очень хорошо солил белые грузди. Они выросли. Леонид Иванович стал начальником уголовного розыска одного из райотделов на Сахалине. Рассказывает космонавт. Делаем очередной виток и очень захотелось солёных груздей. А у нас на Сахалине была точка. Я позвонил по спецсвязи и пригласил к аппарату брата, чтоб попросить привезти после приземления грибов. Рассказывает Леонид Иванович. Зима. Стужа. Ночь. В пятиэтажном блочном доме дубак. В 2 часа ночи стук автоматных прикладов в дверь. Я подскочил. Решил - бандиты. Схватил макарыча и аккуратно открываю. Ворвались несколько солдат с офицером. Приказали срочно одеваться. На нижнее бельё успел накинуть бекеш. Влез в валенки. Ушанку под мышку и вперёд. У подъезда ждал обледеневший БТР. За одной из сопок оказалась воинская часть. Под землёй мне вручили наушники. Брат попросил груздей. Я давно так не матерился. Но, ведро с грибами привёз. Л.И. был моим "рюкзаком" в УУР ГУВД Ленинграда.

История к прошедшему Дню космонавтики.
Приехал какой-то в Австрию наш легендарный космонавт Леонов. Довелось мне его водить по городу в качестве экскурсовода. Человек он был старенький, хоть и бодро держался, но годы берут своё и пешую экскурсию по старому городу, чувствую, явно не потянет. Пришлось взять на прокат фиакр-конный экипаж, катающий туристов.В конце конной прогулки,разговорились с кучером, он оказался то ли сербом, то ли хорватом, уловил, что мы друг с другом по-русски говорим, начал спрашивать, откуда мы, то да сё.. И уже прощаясь,я и говорю ему:А в курсе, кого вы сейчас катали? Это русский космонавт, первый человек, вышедший в открытый космос! И тут этот кучер, в годах уже дядька, крестится и встает перед Леоновым на колени. И заявляет, этот человек был в космосе, значит он видел Бога! А значит и я вижу Бога!
Было трогательно до слёз

У моего младшего чада (5 лет) довольно редкий дар — абсолютный слух.

Сидим, ужинаем. Чадо сосредоточенно наворачивает макароны с сыром. Отпивает от стакана с соком и тут же звучно рыгает, а потом не менее же сочно пердит.

– Это что сейчас такое было?! — возмущаюсь я.

Чадо поглядело на меня голубыми детскими глазёнками и сообщило:

– Сначала был ля-бемоль. А потом до-диез.

И принялось дальше за макароны.

Английский король Георг IV согласился уплатить за концерт Паганини только половину требуемого им гонорара.
Знаменитый скрипач вспылил: «Его Величество может послушать меня и за еще меньшую сумму, если посетит один из моих публичных концертов!»

Витя полюбил. До потери сознания. Когда первая удушливая волна накрыла его при взгляде на эту женщину, он решил, что это минутная слабость, которая исчезнет, как только он утолит своё желание. Но после первого утоления, желание взорвалось в нем ядерной бомбой, уничтожив всё вокруг, кроме этого желания.

Все было бы ничего, но Витя в это время был счастливо женат и растил двоих любимых долгожданных дочку и сына.
Врать Витя не умел и не хотел. Объект страсти грозила отлучить от тела, если он не разведётся и не женится на ней.
В полуобмарочном состоянии Витя открывал дверь родного дома, где так мило, уютно, радостно он прожил десять лет. Надо было сказать родной женщине страшное, собрать чемоданчик, обнять детей и сбежать за ...звездой путевой. Он несколько дней эмоционально готовился к предстоящему кошмару... Представлял убитую горем Юльку... истерики, слёзы, упрёки, проклятия,... мольбы... Готовил себя, уже знал, как реагировать. И шагнул в квартиру.
Юлька сидела в кресле в коротком халатике, с тонкой сигареткой и весело трепалась по телефону. "Какая красивая, родная" - мелькнуло в голове у Витьки. Но все же ринулся стаскивать с антресолей огромный чемодан, гремел дверцами шкафов, ящиками в кабинете... и с недоумением слышал весёлый трёп по телефону своей супруги. Наконец, собрав барахлишко, напялив пальто и кепку он подошёл к жене:
- Таак получилось,... родная..., я полюбил другую,... это сильнее меня... пойми..прости... - тихо мямлил бледный Витя, а Юля продолжала весело щебетать с приятельницей, не замечая всей трагичности момента.
- Я ухожууу от тебя!! Ты что не понимаешь?! — заорал в отчаяние бледный Витя покрывшись холодным потом.
- Понимаю, - весело отозвалась Юля, - Светка, - промурлыкала она в трубку, здесь мой уходит к какой-то бабе, я сейчас.
- Пока, родной, - прошептала Юля на ушко ошалевшему Вите, поцеловала его в щёчку и захлопнула за ним дверь.
Витя долго стоял под дверью и слушал, как его жена продолжала обсуждать с подружкой по телефону детей, наряды, фильм, политику... всё что угодно, но только не его...
Витя оставил вещи у двери квартиры, вышел на улицу и позвонил любовнице.
- Ну, что, любимый?! - раздался резкий неприятный вопль в трубке, - всё? ты мой?! Я тебя жду!
- Не жди, - сухо ответил Витя, - Я не люблю тебя,.я жену люблю.
Он закурил десятую сигарету, не понимая, как вернуться в родной дом.
- Я все сделала, как вы велели!, - срываясь на крик орала в трубку Юля своему психологу, - а он всё равно ушёл!
- Умывайся, улыбайся, — мурлыкала психолог, - сейчас вернётся...

Ольга Мальцева

Порт Находка.
Загрузили нас плотно. Это был один из последних рейсов на Магадан в преддверии зимы, так что грузили нам что надо и не надо в трюмы и вдобавок два «Икаруса», автобуса, и бульдозер на гусеничном ходу прямо на грузовые трюмы, в довесок. В общем, просели мы знатно.
Конечно, крепеж был серьезный, штанги и тросы повышенной категории. Но боцман, знающий толк во всем этом, все ворчал и ворчал:
– Знамо ли дело, все-таки в Охотское море идем, не в Китайское, тем более осенью. Это тебе не фунт изюма.
А надо сказать, что осенние штормы в Охотском море – это действительно не фунт чего бы то ни было.
Начальник радиостанции, человек, глубоко уважаемый всеми без исключения, через два дня принес капитану сводку погоды на ближайшие сутки. И там было изображение гнусного сюрприза – «паука», надвигающегося со стороны Тихого океана. «Пауком» называли изображение циклона на спутниковом снимке карты поверхности земли. Мастер взглянул на сводку, оценил скорость корабля и размеры «паука» и решил, что ничего страшного, успеем до Магадана, а там и переждем шторм.
Но буквально к вечеру мы попали в паутину этого «насекомого». То ли неточность прогноза, то ли разросшаяся активность непогоды, то ли еще что-то… В общем, стало весело.
Ужин еще ничего. Славно покачивало, но при определенной сноровке ни у кого даже капли борща не пролилось. Кстати сказать, и столы, и стулья в столовой намертво привинчены к полу, так что основные навыки необходимы только во время приема пища. Я еще года два после списания на берег придерживал тарелку с супом двумя мизинцами во время еды, дабы предотвратить аварию - разлив. До сих пор удивляюсь, как это кок умудрялся варить первое блюдо в таких условиях.
Но к ночи погода окончательно испортилась. Швыряло и раскачивало к этому времени основательно. Хорошо, что в каюте у каждого было две лежанки, вдоль и поперек. Не нравится тебе перекатываться с боку на бок, перемещайся на запасную позицию и качайся с ног на голову. Но в тот раз угадать направление качки было просто невозможно. Качало и подбрасывало в любой миг так, что поневоле возникала мысль: – «Что за шутки на капитанском мостике?».
Ну ничего, мне вахту принимать в четыре часа утра, так что как-нибудь перекантуюсь. И ты знаешь, уснул. Только без пятнадцати четыре меня разбудил предыдущий электрик, бывший на вахте до меня.
- Подъем, Ваня, подъем, трудоголик ты наш. Новые трудовые вершины не успеешь покорить.
Внутренне ответив чересчур бодрому сменяемому электрику что-то не совсем печатное, встал, умылся и пошел (если это можно назвать ходьбой) принимать вахту.
Первый час прошел относительно спокойно. В машинном отделении не так ощущается качка, все-таки мы внизу, ближе к точке опоры. Да и то, без постоянной подстраховки шагу не ступить. Ты когда-нибудь бывал в машинном отделении судна? Если в первый раз, то без шишек и крайне болезненных соприкосновений с бесконечной вереницей вентилей и всяких других железяк не обойтись.
Ну, я-то был здесь уже около трех месяцев, поэтому самые коварные места уже изучил. Основной моей задачей было следить за работой электрогенераторов 3Д100. Спросишь, почему запомнил? Отвечу, потому что таких вредных и капризных машин в жизни не видел. Их так и расшифровывали, - «Три дурака делали, а сто мучаются».
– А через час случился отказ гребного электродвигателя , вернее, отключилась ячейка его электропитания в отсеке гребного. При таком шторме остаться без движения это наверняка писец. Мой электромеханик скомандовал:
– Давай, Ваня, принимай команду. Я бы и сам, но возраст не тот. В общем, все согласовано с мостиком, необходимо идти на корму, в отсек гребного двигателя и дежурить там до захода во льды. Часов пять-шесть осталось, не больше…
– Да нет проблем, шеф. Надеюсь, мне это зачтется в следующую вахту?
Пауза, затем он произнес:
– Ну, конечно. Не переживай. Тебя подстрахуют вахтенные моторист и матрос.
В принципе, маршрут известный. Сразу за надстройкой находится третий трюм, а за ним сразу вход в отсек гребного. Сам трюм метров двадцать длиной всего. Не раз за вахту приходилось в обычное время мотаться туда-сюда. Прыжок с надстройки с высоты около метра на трюм, небольшая пробежка по крышке трюма и ты на месте. Но это раньше.
А вот сейчас, стоя на подмостке перед броском в гребной отсек я понял, что ничего не знаю о жизни и о море.
Передо мной простиралась такая жуть, что сравнить ее просто не с чем.Каждые секунд десять-пятнадцать нижнюю часть корабля вместе с трюмами накрывала волна, да еще какая, от ее вида сердце уходило куда-то далеко-далеко, в неведомые глубины подсознания. Да если бы хоть какая-то закономерность прослеживалась. Полной хаос.
Я прокричал вахтенному матросу:
– Здесь же был «Икарус»?
– Все смыло, и автобусы, и трактор, – знаками ответил он.
На меня загодя надели спасательный жилет, эдакий неповоротливый и крайне стесняющий движение, весь обшитый пенопластом и пригодный только для того, чтобы болтаться как «… в проруби».
Я сразу отказался от этой экипировки. Во-первых неудобно, а во-вторых, ничему не поможет. Всем известно, что если человека не достать из ледяной воды за пятнадцать-двадцать минут, то позже можно и не беспокоиться, так только, для отчета. Так что к страховочному поясу пристегнул карабин с тросиком и дал понять, что готов.
Минут пять мы пытались найти хоть какую-то закономерность наката волны. Вроде что-то нашли, и совет «Давай!…» послал меня в последующую жизнь.
Само собой, я поскользнулся на обледеневшей поверхности трюма. Упал, но мгновенно встал на «карачки», на четыре естественные точки.
Недавно в интернете прочитал о рекорде мира по передвижению в таком положении по версии Гиннеса. Рекордсмен какой-то японец, вроде. Я об этом не думал и стартовый рывок на четвереньках наверняка побил все мыслимые рекорды, я успел достигнуть края крышки трюма, свалиться с него и намертво вцепиться в какую-то железяку.
В следующий момент меня накрыла очередная волна.
Не буду морочить голову о промелькнувшей жизни и т.п. Просто было страшно, и даже очень. Я такой жути не испытывал никогда до и после того случая, и надеюсь, уже не испытаю.
Но после долгих секунд волна наконец схлынула. Еще рывок, и вот я уже в отсеке гребного двигателя, едва успевший отстегнуться от страховочного троса.
Задраил люк и цепляясь за поручни лестницы спускаюсь в отсек и первым делом – к телефону. Доложил о прибытии и получил указания:
– Молодец, добрался-таки. Срочно включи ячейку электропитания и будь поблизости от телефона, если ее снова вышибет от перегрузки.
И долгие часы вахты, и еще одной, пока мы не вошли во льды , я провел наедине с самым родным и горячим механизмом в своей жизни.
Ну, а потом все было просто. Корабль вошел во льды, качка, конечно, не прекратилась, но хотя бы исчез перехлест волны, и обратно в основную надстройку я уже пробежал, не боясь за свою драгоценную.
А кому-то повезло меньше. В том шторме один рыбацкий сейнер перевернуло, как мы узнали позже. И никого не спасли, куда там…

Однажды я собрался на пенсию и начал проходить ВВК. Там строго было тогда.
Пожаловался что шея болит и назначили рентген.
- Врач спрашивает когда я шею ломал?
- Говорю никогда не было такого.
- Ага понятно, вот у вас видно такой-то позвонок сломан и очень давно, раз не помните то скорее всего - родовая травма.

И тогда я начинаю вспоминать. Мать моя меня ненавидила всегда. Говорит, что с пеленок был капризный и она со мной намучилась. Здоровье потеряла. Не принимал грудь, кричал по ночам. Думаю, что она пыталась меня кормить, может на руки взять в первые дни. А у меня наверное, сцуко, шея побаливала (
И узнал я это уже в очень взрослом возрасте почему мать меня всю жизнь шпыняла.
Не сказал ей. Ну что ж. Ну вот так было.

А жили тогда мои родители в общаге в 50-е прошлого века и кто что мог посоветовать, те наверное подсказали.
Оба моих родителя из крестьян. Приехали в город недавно. Это потом уже освоились. Папа вернувшись с войны вроде после восьмилетки окончил техникум и стал зам начальника цеха (что позволило образование), мама - бухгалтером.
Но вот когда у тебя новорожденный и тогда пришлый в общаге. Наверное во все времена, тяжело когда начинаешь жизнь на новом месте с нуля. Или может тяжело бывает.

ПУТЕШЕСТВИЕ В СТРАНУ ПОМИДОРИЮ

Во второй свой колхоз я попал в 1984. Чтобы заценить это охренительное место по-настоящему, приятно вспомнить всю гнетущую атмосферу того времени. Год символический - оруэлловский. Тогда я наткнулся впервые на этот великий роман, просто приколовшись совпадению - старинная фантастика о годе, в котором я жил! И с первых страниц увидел, что пророчества сбылись. Я читал нелегалку зимними ночами, под тоскливый вой владивостокской вьюги, на компьютерном экране, с толстенной тайной бобины, загружая ее в шкаф размером со здоровенный холодильник.

Сама камера, где я находился, напоминала холодильник - это был зал, в котором поддерживалась температура, оптимальная не для существ человеческих, а для компьютера - около +16С. Причем со зверской вентиляцией. Зябли пальцы на клавиатуре, я был в толстом свитере, но все равно часто приходилось бегать по залу, просто чтобы согреться.

Пока компьютер морщил свой небогатый мозг в полмегабайта оперативки над моими заданиями, я успел прочитать и всех Стругацких, и Ветку Персика, и Камасутру, и вот настал черед Оруэлла. Вместо увлекательных звездных приключений и любовных утех, описанных в далеком светлом прошлом - на меня нагрянул жестокий мир, в котором я оказался в 1984.

Читал про скверную пищу, ворочавшуюся в желудке несчастного озябшего чиновника Министерства Правды - и вспоминал свою студенческую столовую.

Вокруг нее - опустевшие прилавки, на них остались только самые отвратительные овощи и фрукты, с длинными очередями даже за ними. Газета Правда в почтовом ящике каждое утро, навязанная принудительно, вещает какое-то победоносие, не имеющее никакого отношения к реальной жизни.

Реально чиновник Министерства Правды - отчаянный вечно голодный студент, проникший на полставки государственного университета, и вот по ночам между делом почитывающий то, что не входит в его служебные обязанности и вообще запрещено, чего в открытой печати нет и быть не может.

В ту зиму я узнал, что в области компьютерной техники наша страна отстала безнадежно, и я работаю в сущности на ворованном гробе. Государственная система сгнила, ее экономическая модель нелепа, преступления чудовищны, будущее беспросветно.

В этих оруэлловских настроениях я принялся выручать свою маму, когда ее сослали спасать урожай в августе 1984. Я поехал жертвенно - вместо нее. Совершенно добровольно. Как декабрист на каторгу, заранее готовый ко всем мукам и суровым испытаниям, которые выпадут на мою долю. Лучше уж я буду горбатиться на этих колхозных полях, спать черт знает где среди храпящих тел вповалку и жрать баланду, чем моя мама. Невместно мне в этой страшной ситуации скакать на танцульках и клеить девчонок на городском взморье.

Я сам тогда вернулся из мест заключения чисто оруэлловских - принудительных, но добровольных. То есть скверно, но деваться некуда. Полтора месяца накануне я отпахал в однополом сообществе, таская бетон на носилках, дыша цементной пылью, долбя отбойником и скрепляя тросами тонны металла, взмывающего ввысь краном. Мечтая только об одном - чтобы этот кошмар поскорее кончился. Рад был, что хоть жив остался. Карманные деньги появились, можно в августе и отдохнуть. А что мне было делать, как не ехать в стройотряд? Не у родителей же просить денег на развлечения девчонок.

И вот я в заложниках Системы спасения урожая. Мне плясать, а моей маме на полях пахать? Нет уж! Да будет проклят режим, поставивший меня перед таким выбором, но поеду туда я!

Мама находилась примерно в той же ситуации заложника. То есть, она могла и не ехать сама. Но тогда должна была послать кого-то другого на это страдание. Она была начальником отдела НИИ в сотню человек, занимавших со всем своим оборудованием целый этаж очень длинного здания. Головной отдел для всего Дальнего Востока в своей отрасли. Мозги государства в сущности - в своей малой, но необходимой части. Где-то по их разработкам должны взреветь тысячи экскаваторов и бульдозеров, закрутиться тысячи бетономешалок, кладя в бетон то, что нужно, и кладя сам бетон как надо и куда надо. Горят сроки, и вот пожалуйста - кого-то просто необходимо отправить в поля чего-то выкапывать, а на прилавках при этом какая-то мерзость из того, что выкопали.

На весь институт в 700 человек партия потребовала отправить 50 - по вместимости давно оборудованного для них места в плане традиционной шефской помощи. Директор института спустил эту квоту жертв сбора урожая вниз по подразделениям, пропорционально их численности.

В общем, мама с большим облегчением восприняла мое желание поехать туда вместо нее. Остальных сослала в колхоз самых молодых и малопригодных для дела, так что и я сгодился полноценной заменой ей самой.

И вот я туда прибыл, готовый к любому тяжкому труду. После 100-килограммовых носилок по хлипким мосткам мне было вообще пофиг, какие еще испытания выпадут на мою долю.

Но то, что я там увидел - сразу и слов не нашлось у меня сейчас, понадобились два перекура. Вспомнить всё! - так один голливудский фильм назывался. Вот и я вспомнил.

Какие там Стругацкие со своим отдаленным светлым коммунистическим будущем. Крепче держись в кресле, читатель! Я вспомню то, что многие из молодых поколений не поймут просто из-за отсутствия чего-то подобного в их жизни. А старшие прозевали из-за выпавшей им горькой участи жить в гнили рушавшегося маразматического государства.

Для начала - это был головной строительный институт на территории размером примерно с Западную Европу, с весьма активным строительством. То есть, эти люди умели и любили строить. Чего-то смыслили и в бетоне, и в кирпиче, и во всех прочих строительных материалах. Имели свое испытательное производство. И если уж партия вверила им нелегкую задачу собирать урожай на полях, взять под шефство какой-нибудь колхоз, отнеслись к этому ответственно - выбрали правильный колхоз и построили там себе хорошее жилье.

Где сейчас, в каком месте России или хоть всей планеты вы найдете дом отдыха или курорт, где вы можете бродить по необъятным верстам помидоров, выбирая самые спелые и сочные с целью их спасения, то есть сожрать немедленно?

Более полусотни помидоров за день съесть трудно и не нужно даже на жаре, так что в основном мы занимались спасением чуть недозревших, для отгрузки в город. В этом и состояла доверенная нам работа помидоровода - гулять по участку, замечать изредка плоды созревшие на пути к речке. Меня тут как козла в огород с капустой пустили.

Но с другой стороны, без меня зрелые помидоры просто бы сгнили в тот же день. Спасал их как мог, в меру вместимости желудка. Не думаю, что я съел более 1% собранного мною урожая. Остальное исправно сорвал с ветвей и отгрузил в город в традиционном советском, вечнозеленом состоянии. Именно то, что увидели на прилавках горожане, отвертевшиеся от горькой участи ехать куда-то на село и пожирать свежие помидоры прямо с грядки.

Реальной работы тут было на пару часов в день, обычная нагрузка фитнеса, полезная для здоровья. Гуляя, набил не торопясь котомку слегка спелыми. Наполнился ящик - отнес его к грузовику. Но в основном во время пребывания на суше, истомившись купанием, искали помидоры своей мечты - самые спелые и свежие. Примерно как грибы в лесу. Рай для вегана, но и мясными блюдами в столовой нас не обижали. Собственно, редко в каких ресторанах я потом такие вкусные находил.

А теперь выдам полную фантастику, не хуже Стругацких, но лучше - потому что я это видел! Давно ушедшее. Представьте себе, бывали на свете времена, когда все нормальные парни и девушки умели играть на гитаре, многие - на множестве других музыкальных инструментов, любили петь и танцевать. А подвигаться пару часов на поле, пожирая спелые помидоры и кидая недоспелые в ящики - им была просто разминка. Еще они любили плавать и нырять. Вот такие и обустроили себе эту то ли базу отдыха, то ли сбора урожая еще в 60-х.

Примерно так же проходило наше спасение урожая в 1984. Вызвались его спасать самые молодые, энергичные, певучие, плавучие и игручие. Чуть за двадцать. В общем, помидорный бродяче-плавающий Казантип. Были и старшие, обладавшие ровно теми же музыкальными качествами, присматривавшие слегка, чтобы особых безобразий молодежь не натворила. Но особого догляда не требовалось - главное решение было принято еще на стадии, кого отправить в этот колхоз, а кто пусть радуется, что от него отвертелся.

Но для героев колхозного труда было разрешено разумеется всё - люди взрослые, с не слишком большими, но своими деньгами. Было где и уединиться комфортно, и уйма душевых кабин. Было и спиртное, разумеется. Единственное негласное ограничение - не нажираться настолько, чтобы это мешало хорошо петь и танцевать. Многие были с высокими моралями - поехали спасать любимых от колхоза и с кем попало не трахались.

Я там, 18-летним студентом, чувствовал себя недозрелым помидором, так и обреченным остаться вечнозеленым. Ни слуха, ни голоса, танцевать толком не умею сложные танцы. Никаких шашней я там не заводил, а спать полюбил на крыше, на свежем воздухе - как ни откроешь глаза, сыплются изобильные августовские звезды и сияет небо в тысячи оставшихся. Прямо как помидоры на грядках - сонно думал я и счастливо засыпал снова.

Однажды довелось мне слушать длинные причитания об ангельском семействе невинно убиенных Романовых, о том, что власть, построенная на убийстве ребёнка, не может быть от бога, отмечена дьявольской печатью и проклята во всех поколениях, и не будет такой власти ни в чём ни удачи, ни благословения, а будут сплошь чёрные дела, и помрут они злой смертью вместе со всеми близкими как тот несчастный ребёнок, которого они ради этой власти злодейски загубили. И всё это время я думал: как же всё-таки легко и приятно жить людям, не знающим историю и даже не догадывающимся, что власть Романовых выстроена на жестокой публичной казни трёхлетнего Ивана Дмитриевича...