Серьезный «старый» ВУЗ. Дисциплина на первых курсах у нас была суровая. Базовые предметы читали «невыпускающие» кафедры. Им было совершенно неважно выпустится ли студент или будет отчислен. Судя по количеству отчисленных на первом и втором курсах, отсев как раз и был задачей этих кафедр. Например, в нашей группе из 30 первокурсников до диплома дошли 12 человек…
Лекции по базовым предметам проходили в огромных полукруглых аудиториях, с уходящими на высоту третьего этажа рядами неудобных скамеек и парт. Бесконечные ряды студенческих голов из множества групп сидели тихо – это была математика. Точнее, «Интегралы и дифференциальные уровнения». Если профессор слышал какой-то шум, он мгновенно вычислял источник и вперивался испепеляющим взглядом в виновника. Лекция могла продолжиться только в абсолютной тишине, а тот, кто с этим был не согласен или шел на конфликт, быстро попадал на душеспасительные беседы в деканат. Напротив деканата висела доска с многообещающими листками «проектов приказа на отчисление».
Об опоздании на эти лекции не могло быть и речи. Поначалу, опоздавшие студенты еще пытались бесшумно протиснуться в едва приоткрытую дверь и незаметно проскользнуть на верхние ряды. На других предметах это получалось. Но математик не оставлял опоздавшим ни единого шанса. Прямой как столб он сначала выжигал нарушителей огненным взором и, после выслушивания объяснений и дисциплинарных речей, на первый раз, позволял прошелестеть на свободные места. Память у математика была феноменальная – запоминал всех. Опоздавших повторно или опоздавших больше чем на пять минут он выгонял с лекции. Вскоре студенты пришли к выводу, что проще пропустить пару, чем опоздать.
… Лекция по дифференциальным уравнениям шла уже минут тридцать. Приближалась сессия, и аудитория была заполнена почти до потолка. В тишине стучал мел, левая створка огромной доски и половина ее центральной части уже были полностью исписаны. К концу пары доска, обычно, была использована полностью, при чем левая и правая поворотные створки заполнялись многоэтажными формулами с обеих сторон.
В аудитории было тихо. За полгода профессор добился почти идеальной дисциплины. Никто уже не пытался перешептываться, несчастный, опоздавший на три минуты, уже был отчитан и судорожно переписывал с доски.
В этой тишине грохот настежь распахнутой величественной четырехметровой двери прозвучал как гром или даже как землетрясение. Сотни голов синхронно повернулись сторону столь невероятного для лекции по дифференциальным уравнениям шума. В просвете настежь распахнутой двери, широко расставив ноги, стоял мой одногруппник. Голова нашего профессора медленно поворачивалась в сторону возмутителя спокойствия. Это происходило как в фильме «Гиперболоид инженера Гарина» - вместе с поворотом профессорской головы смертоносный лазерный взгляд скользил по партам, студентам, стенам и, кажется, оставлял за собой черный выжженный след. Наконец, цель была обнаружена - не мигая, профессор испепелял фигуру студента.
Фигура при этом пошатывалась, и явно пыталась сообразить куда она попала. Я понял, что мой одногруппник довольно сильно пьян. Не фокусирующимся взглядом он окинул аудиторию, оглядел исписанную доску и, наконец, увидел профессора. Тот был уже раскален до бела, проскакивали искры, глаза расширились до размеров блюдец. Но, на опоздавшего студента, это, похоже, не действовало никак. Не проявив интерес к профессору он еще раз осмотрел аудиторию, доску и, разглядев формулы, крякнул «о как!» После чего студент пришел, очевидно, к какому-то выводу. Этот вывод он поспешил озвучить всем присутствующим. Негромко, но разборчиво произнеся «а ну меня на хуй», он покинул аудиторию и, опять же, со страшным грохотом захлопнул дверь.
Профессор пришел в себя не сразу. Не понимая, что произошло, вопросительно смотрел на закрытую дверь. Потом как-то осунулся, и, глядя в никуда, обреченным голосом сказал: «- Ну что ж, продолжим…».
Удивительно, но данное событие повлияло на нашего профессора. Дисциплинарные лекции для опоздавших прекратились. На вопрос «разрешите войти?» он слегка морщился и, не оборачиваясь, кивком головы приглашал пройти на место. На студентов, тихо пробирающихся на галерку, он вообще перестал обращать внимание.
На экзамене профессор был со мной любезен, сказав «а я вас помню, вы ходили на лекции - чаще сидели на пятом ряду, иногда на шестом» быстро отпустил, проставив оценку.
Тот одногруппник допуск на экзамен не получил, но не из-за своего театрального появления, а по причине обыкновенного раздолбайства - не сдал зачеты. Но потом ухитрился, хоть и не без приключений, войти в число тех двенадцати человек, сумевших доучиться до инженерного диплома старого серьезного ВУЗа.
Он устроился заведовать хозяйственной частью выпускающей кафедры. Благодаря ему, окончания сессий мы отмечали в его каптерке, употребляя спирт из 200-литровой бочки, которой он «заведовал». Это было особенно ценно в тот период всесоюзного горбачевского «сухого закона».
О справедливости.
Читал я внукам балладу Браунинга в переводе Маршака "Флейтист из Гаммельна". Внукам читал, чтобы учили русский язык, но всем советую перечесть, получите удовольствие. Коротко напомню содержание.
На город Гаммельн напала целая армия крыс. Они сожрали все продовольственные запасы, съели кошек и собак, кусали детей, нападали на взрослых. От них не было спасения. Горожане были в отчаянии, город умирал. Тут в город вошел странник, он подошел к мэру и сказал, что может вывести крыс за тысячу гульденов серебром. Мэр сказал, что даст пятьдесят тысяч, лишь бы город избавил от этой нечести. Странник достал флейту, заиграл, и море крыс из подвалов, амбаров, всех щелей двинулось к нему. Флейтист подошел к бурной речке и все крысы утонули. В городе ликование. Горожане поют и танцуют, нет ни одной крысы. Странник подошел к мэру за наградой. Тот возмутился:
- Тысяча гульденов? За то, что ты пару минут поиграл на дудочке? Вот тебе пинта вина и пятьдесят гульденов, и проваливай, пока цел.
Хорошо. Флейтист опять заиграл, но уже другую мелодию. И все дети города вышли и пошли за ним. Взрослые не могли сделать и шагу. Флейтист с детьми подошел к горе, гора раздвинула свои ворота, флейтист и дети вошли внутрь, гора ворота закрыла. С тех пор никто не видел ни флейтиста, ни детей.
Я терпеливо перевел внукам все непонятные слова на английский, потом мы вместе сделали вывод, что обманывать нельзя, если что-то пообещал, то надо выполнять. Зло будет наказано, справедливость восторжествует.
Но я подумал, а где тут справедливость? Мэр, конечно, прохиндей и обманщик. Но тысячи горожан лишились детей. За что??? Они никого не обманывали, никому ничего не обещали. Тут встает философский вопрос о коллективной ответственности. Понятно, что этот вопрос каждый решает для себя сам. Лично я считаю, что наказание должно быть точныи и адресным. Накажи виновного и не трогая невиновных. При этом наказание должно соотвествовать преступлению. Тебя обманул мэр? Накажи его. Забери у него 50 тясяч гульденов, как он обещал. А лишить город детей, не слишком ли велико наказание за одну тысячу гульденов.
Если глубоко задуматься, то не такой уж флейтист и праведник.
Забежал в аптеку поболтать с другом - хозяином (и провизором) аптеки. Заходит стайка молодых женщин из нашего городка. Одна из них - соседка, жена другого друга: ребята, помогите, у меня сильно болит голова, посоветуйте что-нибудь лучшее.
Мадам, прямо перед тобой в витрине - огромный выбор презервативов, покупай любую пачку. Давай каждому своему сыну по пачке, перед их выходом на танцы И ТВОЯ ГОЛОВА ВООБЩЕ НЕ БУДЕТ БОЛЕТЬ!!!
Хохотали все, бывшие в аптеке, а соседка, отсмеявшись вместе со всеми и отдышавшись, сказала: ой, голова и в самом деле перестала болеть. Тут все опять взорвались хохотом...
В анекдотах был опус, что мол женщина это панель управления космическим аппаратом... Что-то мне это напомнило.
У Роберта Шекли есть рассказ, а может и не один, там земляне на какой-то планете пытались угнать инопланетянский летательный аппарат.
Автор писал в 60-е, поэтому у него тумблеры, рычаги и кнопки...
У инопланетян...
А земляне, значит, забрались в кабину этого инопланетянского аппарата, нажимая и дергая, пытались понять, как лететь.
Надписывая на панели приборов химическим карандашом то что поняли.
В конце-концов они не смогли улететь, потому что кабина заполнялась слизью, так инопланетные существа справлялись с перегрузками...
Представляю, если кому женщина такая сложная попалась, вся исписанная фломастером будет, но так и не познанная...
ЭПОХА ПЛЁНОЧНОЙ ФОТОГРАФИИ
Невыдуманная история из жизни начинающего фотографа.
В далёких 50х - 60х, точнее не могу сказать в каком году, отец увлёкся фотографией. Основная работа его не была связана с фотографией и находилась в нескольких часах ходьбы от дома. Поэтому фотоматериалы, проявитель, фиксаж, фотобумагу приходилось покупать лишь в субботу. И то некоторые из них были рабочими.
Фотографов, у которых имелись фотоаппараты тогда на наш небольшой посёлок было всего лишь двое. И один из них - мой отец.
Однажды его попросили снять свадьбу. Подошёл ответственно, готовился заранее и почти всё закупил. Осталось лишь дело в фотобумаге, которую он попросил купить свою маму (мою бабушку).
Свадьбу снимал на три фотоаппарата: "Зенит", "Зоркий" и широкоплёночник "Москву".
После проявления плёнок, радовался кадрам - со всех камер большинство получились с хорошей контрастностью, то есть экспозиция была в норме.
Когда же закрылся на кухне и начал пытаться печатать снимки, сразу никак не мог понять, поскольку снимки начали чернеть сразу же в проявителе вне зависимости от экспозиции под увеличителем. Стал открывать другую пачку фотобумаги, и тут сообразил, что пачка оказалась вскрытой! Перепроверил все пачки, картина была сходной. На всякий случай вытащил по листочку из каждой и просто отпускал их в проявитель. Реакция, как Вы, наверняка догадались, была одинаковой - все чернели даже совсем без экспонирования.
Вышел из кухни с вопросом:
-Мама, ты где фотобумагу покупала?
-В универмаге, сынок. Сделала всё, как ты написал в записке, и глянцевой накупила, и матовой, и тиснёной, на все 25 рублей! Бумагу дома проверила - вся чистая, хорошая без пятен...
-Пришлось событие по печати свадебных фотографий отложить ещё на несколько дней.