По брачному контракту при разводе я лишалась всего — ребенка, денег. Но если муж изменил, то ребенок и алименты мне причитались. Почувствовала, что муж начал изменять, но подловить никак не удавалось (успевал во время рабочего дня к любовнице заехать, а ко мне приставил охрану, чтобы я его не выследила). Муж в технике ни бум—бум, хоть и гаджеты все последних моделей. Установила ему на телефон программу "найти Iphone", со своего телефона отследила в какой дом он любовницу поселил. Несколько ночей (муж спал, охрану на ночь отпускали) пыталась попасть в подъезд с входящими туда людьми, отловила этаж, где его телефон wi—fi автоматически подключает. Сдружилась и подкупила консьержку, она уже указала нужную квартиру. Несколько недель ушло на то, чтобы к ключам подобраться, консьержка у выходящей любовницы под видом того, что сейчас газслужба придет — срочная проверка, выманила ключи под свою ответственность, сделала мне дубликат. В нужный момент я приехала с телеоператором, открыли дверь и застукали мужа с девахой во время минета. Развелись тихо, ребенок со мной, алименты приличные. Бывший муж до сих пор в шоке, подозревает, что я ведьма)

«Человек-дьявол» из Бразилии потратил 20 тысяч долларов на раздвоение языка и пениса.
35-летний Уайлдсон из Бразилии настолько увлекся так называемой бодимодификацией, что вместе с языком решил раздвоить и пенис. И эта операция оказалась самой дорогостоящей из всех, что мужчина успел сделать почти за 20 лет своего необычного увлечения.
Свой первый пирсинг Уайлдсон сделал сам себе швейной иглой, когда ему было всего 16 лет. С тех пор он успел «нарастить» рога, покрыть тело, лицо и даже язык и десны татуировками, установить огромные тоннели в ушах, поменять зубы на острые металлические клыки. Но всего этого бразильцу по кличке Человек-дьявол оказалось мало, и тогда он решился на сложную операцию по раздвоению головки полового органа.
Эта модификация обошлась ему примерно в 20 тысяч долларов (около 1,6 миллиона рублей). Кроме того, период восстановления оказался довольно болезненным. Но Уайлдсон ни о чем не жалеет. «Оно точно того стоило», — приводит издание его слова. При этом он отмечает, что самой болезненной процедурой оказалось окрашивание языка в черный цвет.

Купил детям комплект сказок Волкова "Волшебник Изумрудного города". Читают. Сын так мне радостно сообщает: "Слушай папа, в книге "Урфин Джюс и его деревянные солдаты" бригадир дуболомов - ВИТАС, а главный предатель Руф БИЛАН. Теперь я понимаю, почему и где поп-певцы берут псевдонимы".

Солдаты и награды

Расскажу о трех наиболее необычных, на мой взгляд, случаях на ВОВ, о которых довелось узнать. Случаи почти независимы, их можно читать по одному в день.
СЛУЧАЙ 1. В составе группы студентов и недавних выпускников проехал в конце 70-х по боевому пути 96-ой гвардейской Иловайской дивизии, освобождавшей Донбасс, начав от Сталинграда. Встречаясь по пути с ее ветеранами, жившими там. Хотя дивизия изначально формировалась в Сибири, и мы уже пообщались с тамошними ветеранами, в ходе боев на Донбассе дивизия пополнялась местными, призываемыми через действовавшие в 1943 году на свежеосвобожденных землях полевые военкоматы. С несколькими так призванными довелось встретиться на Саур-Могиле и в Донецке. С Саур-Могилой у ветеранов были самые тяжелые воспоминания ввиду очень больших потерь при попытках овладения этой высотой. Но на фоне этих тяжелых воспоминаний двое из ветеранов раздельно, в разных встречах, настоятельно советовали нам побывать у еще одного их однополчанина, тоже живущего в Донецке, но на окраине, в частном секторе, маломобильного. По мнению этих двух ветеранов, их однополчанин явно несправедливо остался без наград, и наш визит к нему в какой-то мере поднимет его дух вниманием к нему, фактом, что о нем помнят.

Вот что поведали эти два ветерана. Они оба и третий, которого они нам советовали посетить, следовали колонной в составе одной роты по уже освобожденной территории Донбасса, в еще теплое летне-осеннее время. Командовал ротой старлей Корки, латыш ( В Сибири редко, но и сейчас можно встретить латышей, вроде потомков приехавших по начавшейся было Столыпинской реформе из Прибалтики и Беларуси. Может, и Корки был из них, но это лишь мое предположение). Этот Корки, по словам ветеранов, был прирожденный военный и по виду, и по личности. Форма на нем сидела, как влитая! И вот этот Корки ни с того, ни сего, на фоне благостного движения колонны по освобожденной территории, вдруг дает команду развернутъся из колонны в цепь. Только развернулись в цепь, как спереди из поля со злаками по ним ударил пулемет. Рота залегла, начала отстреливаться. В этой перестрелке того ветерана всего изрешетило пулями. Рота двинулась дальше без этого однополчанина. Но он остался жив и был через некоторое время у медиков. Но пока он попал к медикам, мародеры успели забрать у него документы. И вот он даже по прошествию более 30 лет так и не смог восстановить документы, и никаких наград не имеет. По словам ветеранов, если бы Корки не отдал приказ развернуться в цепь, потерь было бы гораздо больше. Не иначе как военной чуйкой, интуицией, они это решение комроты объяснить не могли. Одного из ветеранов я спросил, удалось ли кого-нибудь из этой ДРГ, открывшей по ним огонь, взять живьем? -Да какой там...-ответил ветеран, очень нехотя, понизив громкость и наморщив лицо, дескать, что за ерунду ты несешь. И через небольшую паузу, уже почти еле слышно добавил: "Штыками закололи..."

Добрались на трамвае и далее немного пешочком до дома ветерана. Штакетник, за ним инвалидский Запорожец, далее в глубину уходящий наклонно вниз въезд в гараж, дом. У появившейся во дворе женщины, видать, жены, узнаем, представившись, что в последнее время ветеран стал сильно побаливать, не очень хорошо себя чувствует. Видно было, что она за него переживает. Мы уже начали было извиняться, что не вовремя потревожили, но тут ветеран медленно вышел из дому на костылях. Если бы не костыли, назвал бы его мужчиной в расцвете сил. Красивое мужественное лицо, еще не испещренное морщинами. Вот что рассказал он. Он был к тому времени уже командиром отделения в этой роте. Вскоре после того, как рота залегла, убило пулеметчика с его отделения. Ротный кричит с другого конца: "Почему пулемет молчит?! Под трибунал отдам!" Когда дополз до пулемета, был уже ранен в руку. Тем не менее, дострелял оставшиеся в пулемете патроны. Для перезарядки надо было немного приподняться. Как только приподнялся, вражеский пулеметчик его как бы "побрил", всадив в поднявшийся бок еще 12 пуль. Пока лежал до появления медиков, мародеры его обчистили.
Нога с простреленного бока выглядела как бы усохшей. Мы сфотографировались с ним, поблагодарили и ушли. Фото его много лет я хранил, но, к сожалению, в "турбулентные" годы оно потерялось.

Может, его потомки или кто еще из сведущих дополнят дальнейшую судьбу этого ветерана, получившего в бою 13 ранений и не смогшего восстановить документы через более чем 30 лет после войны, несмотря на наличие как минимум двух живых свидетелей боя?
Следов комроты Корки (и как Коркис тоже искал) я пока в интернете не нашел.

СЛУЧАЙ 2. В той же дивизии некоторое время воевал Дубинда Павел Христофорович, старшина роты 293-го гвардейского стрелкового полка, первый из советских воинов, удостоенный звания Герой Советского Союза и одновременно полный кавалер ордена Славы. Всего за войну так награжденных было всего 4 человека. Слышал в те 70-е, что полный кавалер ордена Славы считается как герой.

Он жил в в 70-е уже на покое в том же небольшом селе, откуда ушел на войну, в живописных лиманах Днепровского залива. Только село к тому времени переименовали, в честь его и еще нескольких человек, в "Геройское". С этого небольшого села вышло аж 6 героев,- 4 Советского Союза и 2 Соцтруда. Википедия сообщает численность населения 670 чел. в 2001 году. В конце 70-х мне показалось, что там было с тысячу жителей. В любом случае, примерно каждый сотый или стопятидесятый житель села- герой. Ни одного объяснения этому явлению не встречал.
Когда мы приплыли после обеда теплым летним днем из Николаева в село, его дома не было, но кто-то из домашних сказал, что он скоро должен объявиться. Во дворе был крепко сколоченный большой дощатый стол с навесом, мы там и расположились. Павел Христофорович вскоре появился, по-простому поздоровался со всеми нами, тоже сел за стол, и, опередив наше обращение к нему, сходу предложил нам отведать его вяленой рыбки, висевшей под навесом. Мы, застеснявшись, отказались. Он поначалу удивился, но, по-видимому, угадав нашу стеснительность, дальше настаивать не стал. Это был крепко сбитый мужчина, несмотря на то, что уже перевалил за 60, без всякой дряблости сильные руки, видные в рубашке с короткими рукавами. Он рассказал нам о событиях, за которые ему дали героя. Как я запомнил, он с группкой бойцов занял высотку, а запланированное услиление не прибыло. И пришлось ему несколько дней удерживать эту высотку с несколькими бойцами, когда по ним противник лупил основательно. Про эпизоды, за которые ордена Славы получил, рассказывать не стал. Потом, без видимой внешней связи, по-видимому, что-то всплыло в памяти, рассказал, как один раз брали языка. Ночью, кляп, связали, потащили. Но немец оказался крупным и сильным, начал брыкаться. Пришлось дать прикладом по затылку, затих, дотащили живого.
Мы поблагодарили, стали прощаться, было начало вечера. Он предложил переночевать у него, места много, водный транспорт сегодня уже вряд ли придет. Мы, опять застеснявшись, отказались. Он уговаривать не стал. Для совместного фотографирования он надел типа летней куртки, на которой кроме звездочки героя, никаких наград не было.
Поразила удивительная простота общения. Никакого пафоса в военных воспоминаниях. Абсолютный нуль звездности.
Дошли до берега, метрах в ста от его дома. Куча лодок, наверное, каждый дом лодку имеет, и рыбы, наверное, в этих лиманх с камышовыми островковыми зарослями много, пенсионерский рай! Стали мы моститься в эти лодки на ночлег, нас десятка полтора было. Подходит к нам мужик в длинном брезентовом плаще, видать, то ли с рыбалки, то ли сторож. Интересуется, не от Дубинды ли мы, хлопцы. Приглашает нас к себе в дворовую настройку переночевать. Тут мы не постеснялись и переночевали.
А загадка аномальной плотности героев, и среди них одного почти даже дважды героя, с этого села для меня так и осталась.
„С чего начинается Родина?“

СЛУЧАЙ 3. О нем мне рассказал почтенный ученый с Украины в начале нынешнего века, когда тесно пересекся со мной по делам. Ему было лет 10-11, как я вычислил из деталей рассказа, когда началась война. Это была украинская семья, жившая на одной из центральных улиц Киева. Отец его, офицер и коммунист, оказался на фронте командиром артиллерийской батареи. Мать продолжала работать там, где и до начала войны. После овладения немцами Киевом, состоялся марш гитлеровских войск, в том числе и по улице, где жил рассказчик. По мере движения колонны люди выходили на улицу и глядели. Рассказчик тоже смотрел вслед уходящей колонны и видел все выходящих и выходящих людей. И через некоторое время увидел вдали, как кто-то вышел уже с цветами. На объекте, где трудилась мать, стал командовать комендант, мать была оставлена на прежнем месте работы. Никто не донес коменданту, что она - жена офицера и коммуниста.
Через некоторое время повсюду появились объявления-приказы об обязанности всех евреев явиться в назначенное время в назначенное место. Соседка рассказчика, еврейка, стала собираться. Но в городе уже циркулировали слухи о том, что гитлеровцы евреев уничтожают. И рассказчик и вроде его мать (но точно не запомнил) стали рассказывать этой соседке про эти слухи, и стали ее отговаривать идти. На что соседка ответила: "Да шо вы говорите! Немцы - культурная нация!" И пошла. Больше ее не видели.
Однажды зимой мать велела сыну сходить на одно место на задах объекта, где она работала, неохраняемое, и утащить с забора одну доску, на дрова. Но когда он подошел к забору и попытался отодрать доску, неожиданно возникли два полицая. Один из них очень сильно избил рассказчика. Он несколько дней провалялся дома, и сказал, что не знал тогда, выживет ли.
К концу пребывания гитлеровцев в Киеве кто-то все-таки донес коменданту объекта на мать, что она жена офицера и коммуниста. Но комендант, уже явно осознавая, что скоро придется драпать, махнул на донос рукой.

После войны вернулся отец, без ранений и контузий, и без наград. За всю войну отцу довелось всего лишь раз увидеть противника в бою, когда фашисткие танки прорвались к батарее. Успели эти танки остановить стрельбой прямой наводкой, чего раньше не делали. На отца за успешное отражение прорвавшихся танков было написано представление на орден. И тут его вызывает к себе политработник. У которого возникла радужная идея сделать всю отличившуюся батарею отца коммунистической! Отец сказал, что это трудно, поскольку у него один боец верующий, и ни за что от веры не отречется. А другой страшно боится быть расстрелянным, попав в плен коммунистом. Политработнику ответ отца очень не понравился. Представление на отца он задвинул подальше.
Может, наградой для отца явилось то, что его семья уцелела под гитлеровцами, и даже был отрезок времени, когда им было известно, кем был глава семьи? И что полицай не забил сынишку до смерти? И не про него была песня „Враги сожгли родную хату, убили всю его семью...“ Может, есть она, высшая справедливость, и "бог не фрайер"?

Такие разные птицы эти голуби….

Случай первый:
Едем на машине, нам красный свет, перед нами пешеходный переход.
По зебре чинно, не спеша идёт голубь.

Случай второй:
Заходим в магазин за чупа-чупсом внучке. Стоим на кассе и видим - через открытую дверь в магазине заходит (!) голубь, потом прямиком улетает налево (в раздел элитного алкоголя) и прячется там.
Продавщица кричит другой:
- Валя, помогай! Опять этот алкаш прилетел! И ведь не шмурдяк выбирает, дорогое! Мы за него уже платили. Помогай выгонять!

Такие разные…. Один законопослушный, другой - бандит.
Но оба — голуби ))

Вуз. В большие стеклянные двери на входе в учебный корпус бьётся здоровенный шмель: и сверху спикирует, и снизу подберётся - никак не получается проникнуть в храм науки. За этими попытками из беседки для курения неподалёку устало наблюдает пара студентов с дымящимися сигаретами в руках:

- Смотри, как ломится. Видно, срочно надо.
- Угу, на зачёт или экзамен опаздывает.
- Или к девушке.
- Какие сейчас девушки?! Сессия же!
- Какие-какие - краси-ивые!
- Блин, я ж забыл, что ты сегодня всё досдал. Ну, тебе легче.
- Ага-а... Смотри: не-ебо...

А шмель всё пытается, стремится в только ему понятные дали - под насмешливым взглядом охранника с той стороны обманчивой пустоты...

Спускаюсь я по лестнице.
А соседка мне навстречу поднимается:
- Андрей Алексеевич, а почему ваша жена так кричала только что? Вы её били?
Я аж взбеленился:
- Маша, блядь, да как у тебя язык поворачивается такое говорить! Я не Андрей Алексеевич, я Андрей Александрович!

Ностальгия по Социализму – кто помнит…

Это будет байка о милом флотском раздолбайстве – всё до единого слова рассказано моим братом (Северный флот 1981- 84) говорил, что лично наблюдал – а у меня нет оснований ему не доверять.

Итак – «Знаете ли вы Украинскую ночь? Не, вы не знаете…», гм что- то не то получается. Отсебятина.

Попробуем ещё раз- «Верите ли вы, что при морозе минус двадцать пять и шквальном ветре, возможен мокрый снег»? Если не верите, добро пожаловать на отдых в Гаджиево, уютный посёлок на гостеприимном берегу Кольского залива Баренцева моря. Почти курорт.

И по совместительству- самая крупная база подводных лодок в СССР (а стало быть – и во всём мире).

Историческая справка – хоть это и Заполярье, от Мурманска по карте наверх около сорока километров, полностью льдом море покрывается крайне редко. Причин две – оно очень солёное, и там заканчивается Гольфстрим – температура воды редко опускается до стадии замерзания.

Вот поэтому и высокая влажность, вот поэтому и мокрый снег при минус двадцать пять.

Знаете, как на южных курортах у загорающих слезает кожа от солнечного ожога? А там, в Гаджиево, кожу может содрать вот такой снежный заряд – и это не преувеличение.

У пирса, на который выходят окна лаборатории, где служил брат, пришвартованы два судна. Лодка, пришедшая с боевого дежурства, и лодка, готовящаяся выйти на ходовые испытания.

Регламент службы таков – после дежурства (а это иногда полгода под водой) с лодки снимается всё оборудование, подлежащее поверке – и с этим очень строго.
Проводится необходимый ремонт, на судно грузится всё необходимое, все ёмкости и контуры заполняются тем, чем им положено, лодка уходит на ходовые испытания – на две недели, за которые отрабатывают разные режимы и проверяют работу оборудования, и только после этого выдаётся разрешение на выход- на очередное боевое дежурство.

На пирсе царит обычная суета – с одной лодки снимают всё необходимое, в другую грузят всё необходимое. Тут надобно сделать небольшое отступление – в числе необходимого у атомных лодок присутствует контур, заполненный так называемой ВВЧ – водой высокой чистоты. Не знаю, насколько там она чистая, но говорят, что подготовка этой воды только начинается с дистилляции.

На пирс вытаскивается шланг, вскрывается забортный клапан, матрос первогодок крепит шланг к штуцеру, и идёт на станцию, сообщать, что заполнять контур можно.

Погода начинает портиться – опытные старослужащие принимаются носиться, как бешеные, зная, что скоро последует.

Разгружающая команда запихнула коробки в машину- два гирокомпаса не поместились – «Пусть лежат, потом заберём!», Поехали, быстро!

Загружающая команда бегом по сходням заносит в лодку последние коробки, и скрывается.

Пирс пустеет. Внезапно подъезжают две Волги с сопровождающим УАЗиком – это давно ожидаемая проверяющая комиссия аж из штаба флота.

Офицеры выходят на пирс, старший показывает рукой на гирокомпасы – непорядок.

Дальше по нисходящей –

- Так точно, товарищ вице адмирал, сейчас разберёмся.

- Кавторанг, что тут у тебя за бардак творится? Разберись!

- Старлей, блин, ты у меня каплея только через пять лет получишь!

- Мичман, бл…дь! Убрать немедленно! Как хочешь, бл…!

- Товарищ старший матрос, ё..б твою мать и всех остальных родственников, ё..ный в рыло, токмо в жопу, в Б...а душу мать, б..ядями высцаный, засраный х…едав моржовый, п..дюк блошиный, залуполиз пальцем деланный ……………………………………………………………………тут ещё немного морской поэзии ………………………………………………………………………………………….Убрать немедленно, …………………………………………………………………………………………………………………………….. чтобы через минуту я этого не видел!

- Эй, чурки! Бегом ко мне! Ко мне, сказал! Убрать! Как хотите, бл…дь, и мигом!

Крайними оказываются двое матросов- первогодков с трудом говорящих по Русски. Они просто сталкивают оба гирокомпаса (а эта прибамбасина весит килограмм восемьдесят в самом лёгком исполнении) с пирса – комиссия уже отвернулась – по машинам грузится – и бегом догонять свой УАЗик.

Поднимается ветер.
Начинается снег. Вернее – ШКВАЛЬНЫЙ СНЕГ. Буря, так сказать, мглою небо кроет. Вихри снежные крутя.

Да, ещё одно лирическое отступление – это происходит, знаете ли, полярной ночью, при электрическом освещении. Блики света, полутона… Ф. Куинджи – «чуден Днепр при ясной погоде… Стоп, опять отсебятина попёрла.

На пирсе уже никого – но тут появляется единственный, кто уходить не имеет права- тот самый матрос, который следит за заполнением контура ВВЧ. Силы воли терпеть этот разгул природы у него хватает минуты на полторы. Да ещё и фонари залепливает снегом так, что почти ничего не видно.

Он бегом скачет в какую- то будку на берегу – спасаться.

В лодке за манометром контура следит свой ответственный – и когда давление достигает нормы, просто закрывает вентиль – дураков нет высовываться наружу, чтобы проследить за отключением шланга.

Ну, и шланг естественно срывает. Немного покрутившись по пирсу, шланг выбирает щель между бетонным основанием, и разгружаемой лодкой. Сваливается туда, и начинает превращать поверхность Баренцева моря в доверенной ему акватории – между лодкой и пирсом- в ледяной каток- вода- то пресная, и замерзает мгновенно.

Пирс и обе лодки тоже покрываются ледяной коркой – таковы погодные условия региона (зато там Северные сияния).

Примерно за полчаса толщина ледяного покрова достигает почти полуметра, когда у спрятавшегося матроса возникает наконец закономерная мысль – не пора ли заканчивать?
Он высовывается из будки, видит вмёрзший шланг с другого конца пирса, пытается его выдернуть, и бежит на станцию – отключить воду.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Вторая часть Марлезонского балета. Проходит время, шторм стихает, у пирса появляется машина, на которой вывозили оборудование.

Картина апокалиптическая –нужно быть талантливым поэтом, чтобы описать её без мата.

Мичман, возглавляющий отряд, таковым не является, поэтому привожу только выражения, его (мата) не содержащие –

- Где гирокомпасы?
- А где они хоть лежали?

Эпилог.

С пирса ломами и скребками удаляется лёд, подъезжает автокран и компрессорная установка, в ледяной корке (от самой чистой воды) вырубается отверстие, спускается водолаз, вылезает, разводит руками, машины отъезжают ещё метров на десять, очередное отверстие, опять водолаз- и так почти два дня – надолго в этой воде он по инструкции не имеет права работать – переохлаждение.

Гирокомпасы достали.

Однажды, довольно давно, занесло меня в ресторан с караоке. Был я с подругой Лизой, межполовые отношения с которой как-то не задались, но в качестве компании скоротать вечер в формате попить, поесть, попеть мы друг друга вполне устраивали.
Был будний вечер, заведение почти пустовало. Были заняты лишь два стола, наш и еще один, за которым трое крепких мужчин с короткими стрижками, похожие то ли на бандитов, то ли на работников силовых органов угощали своих дам и пели приятные им песни. Репертуар можно предположить.
Система чередования исполнения в том ресторане была устроена так, что в независимости от количества гостей за столом, микрофон передавался после каждой песни, а так как нас было всего двое, причем подруга вскоре утолила жажду песнопений и с головой погрузилась в телефон, я имел возможность исполнить весь репертуар любимых песен. Делал я это с душой, иными словами орал как оглашенный Ели мясо мужики, Мертвый Анархист, Моя бабушка курит трубку и тому подобные песни.
Получив после своего очередного номера передышку на время исполнения соседней компанией лирической песни, по сюжету похожей на "... песню о фраере дерзком, мента завалившем по малолетке в Тагиле..." (С), я понял, что дозрел до гвоздя своей программы и готов его исполнить. Когда официант передал мне микрофон я краем глаза заметил какое-то нездоровое движение за тем столиком, как будто один из них порывался подойти ко мне то ли что-то сказать, то ли спеть со мной. Но мне было некогда отвлекаться - уже полилась мелодия песни про Моню и я исполнил.
Тут ко мне присоединились двое из той компании, а потом жали мне руки, пригласили за свой стол, пили за мое здоровье и за знакомство. Я был, конечно, немного смущен, но пиво сделало свое дело: я любил мир и чувствовал, что мир, в лице этих парней, любит меня. Они затянули следующую балладу о нелегкой судьбе, а я остался за столом. Одна из девушек мило мне улыбнулась, приглашающе подняла бокал и мы выпили.
- Как ты вовремя сменил репертуар! - сказала она, а то они, она указала на своих спутников, после следующей подобной песни собирались тебя бить.
- Возможно, даже ногами - добавила она, добавив к моей очарованности ее красотой еще и восторг от начитанности.
Отхлебнув еще пива и утопая в бездонных очах моей прекрасной собеседницы я приготовился продолжить светскую беседу, обольстительно, как мне в тот момент казалось, улыбаясь.

- Ты в курсе, что они тебе собирались навалять за твои вопли? - прошипела мне в ухо подошедшая сзади Лиза.
- Да, мне уже рассказали, - ответил я и сделал движение рукой, как бы давая ей знак "иди-иди, залипай в телефон дальше, не мешай".
Но она не успокаивалась:
- А как ты думаешь, что они с тобой сделают за заигрывания с одной из их девиц, если хотели запинать за неправильный выбор репертуара?

А ведь и то верно, подумал я. Да и девица уже не казалась столь прекрасной, и поздно уже, домой было пора. На чем я и раскланялся с новыми знакомыми.

Переходили горную реку, смыло собаку. Кычан всюду пускал её первой, а называл ? Жылдызкан Мустафаевна. Вот эту Мустафаевну и смыло.
Мы заволновались, стали спрашивать Кычана ? как быть? Переправа отменяется? Он, тем временем, внимательно следил, как именно сносит собаку, а после повёл наш маленький караван через реку. Лошади фыркали, со всех сторон летели брызги, мы промокли до нитки, что, впрочем, было даже желательно на такой жаре. На новом берегу сделали привал ? подсушиться и отдохнуть. Я порадовался, что хорошо упаковал фотокамеры. А вот лепешки намокли.
Через полчаса пришла Жылдызкан Мустафаевна. Вид у неё был недовольный. Тявкнула пару раз ? не только я, но и другие расслышали в тявканье неприличное слово и вопросительно посмотрели на Кычана.
? Дух! ? сказал наш проводник, выразительно подняв палец.
? Чей дух? Тёщи? ? радостно предположили мы.
Кычан не ответил. Он вообще мало говорил. Не только для гида, но даже для проводника. Приложил палец к губам, а потом махнул рукой ? пора в дорогу.