С женой я развёлся давно, но отношения поддерживаем, ни я, ни она новыми супругами так и не обзавелись. Я уезжал в командировку, попросил её заходить цветы полить, да кота покормить.
Вернулся я из командировке как раз утром. Да, забыл сказать, что живу-то я на первом этаже. Открываю дверь своим ключом, захожу, а бывшая жена как раз выходит навстречу, мы поздоровались. Смотрю, она какая-то испуганная, прохожу на кухню и слышу, что под окном кто-то стонет. Я открываю окно, а под окном мужик лежит и никак встать не может. Я жене говорю: "Смотри, человеку плохо, помочь бы надо". Выходим с ней на улицу, подошли, а он, оказывается, ногу сломал.
- Как же так вас угораздило? Тут никто и не ходит.
- Да я вот из окна выпрыгнул...
Ну ладно, вызвали скорую помощь, мужика забрали в больницу. Сидим мы с бывшей женой на кухне, обсуждаем этот случай, и я вдруг понимаю, что этот мужик мог выпрыгнуть только из моего окна, выше окна только лестничной клетки. Чем я и поделился с женой. Она густо покраснела, быстро засобиралась домой и ушла, а я сижу и думаю - надо же и не женат, а рога навесили.

27 мая 1784 года Моцарт купил в Вене скворца, который прожил у него три года.

Моцарт заметил, что птица очень точно повторяет мелодии, услышав их всего несколько раз. Но еще более удивительной была способность птахи вставлять собственные вариации, и, по всей видимости, Моцарту нравилось использовать скворца в качестве суфлера и своего рода «творческого помощника».

Однажды птица повторила 17 вступительных нот только что сочиненного Концерта для фортепиано № 17 соль мажор, K. 453, но с некоторыми вариациями, в частности, вставив кода в последний такт первого полного такта и спев соль-диез вместо натурального соль в следующем такте.

Именно эту, «птичью», версию Моцарт увековечил в Концерте.

4 июня 1787 года скворец скончался... Для него Моцарт устроил достойное погребение у себя в саду и посвятил своему другу трепетную поэму.

Daily Factfinder

В Израиле на 86-м году жизни умер советский диссидент и писатель Эдуард Кузнецов.

Эдуард родился в 1939 году в Москве, учился на философском факультете МГУ. Ещё в молодости он стал активистом самиздата. За это в 1961 году его арестовали и приговорили к семи годам лишения свободы по статье об антисоветской агитации.

Отбыв свой срок, Кузнецов пытался переехать в Израиль вместе с женой, но советские власти отказывали ему в разрешении на выезд. Кузнецов с женой примкнули к группе "отказников", решивших захватить и угнать в Израиль пассажирский самолёт.

Начало 1970-го. Группа евреев-отказников из Ленинграда и Риги, мечтавших во что бы то ни стало эмигрировать в Израиль, от полного отчаяния решила захватить самолет.

Во главе операции стоял Эдуард Кузнецов. Идеологическим вдохновителем группы и автором «Обращения к западной общественности» был Иосиф Менделевич.

Управлять самолетом должен был Марк Дымшиц – бывший летчик, уволенный из авиации по «пятому пункту». По легенде группа друзей летела погулять на еврейской свадьбе – отсюда и название операции. Всего в операции «Свадьба» принимали участие 16 человек.

На первых порах было решено захватить большой пассажирский лайнер типа Ту-104 или что-нибудь в этом роде. Но потом на всякий случай по каким-то сложным каналам запросили круги, близкие к израильскому правительству – мол, как там отнесутся к такой решительной акции?

Израиль ответил отрицательно. Он был категорически против всякого терроризма, захвата самолетов и прочих действий, связанных с насилием.

Тогда потенциальные беглецы приняли другое решение: они закупают все билеты на маленький Ан-2 местной авиалинии, который выполняет рейс из Ленинграда в райцентр Приозерск, летят туда, а после посадки в Приозерске связывают двух пилотов и оставляют их лежать в спальных мешках (не дай Б-г замерзнут) на летном поле, а сами берут курс на Швецию. Ну, а уж из Швеции в Израиль добраться пара пустяков.

План сей с самого начала был обречен.

Никто из группы не скрывал своих намерений. Более того, их дети даже попрощались со своими одноклассниками в школе. Участники операции прямо на улицах Риги опрашивали людей – а не хотели бы вы убежать в Израиль? Дескать, мы вам можем помочь в этом благородном деле.

Почему вели себя так неосторожно? Лучше всего на этот вопрос отвечает организатор операции Эдуард Кузнецов: «Это была акция, нацеленная на привлечение внимания Запада к запрету эмиграции из СССР. И она оказалась успешной — после международного скандала, вызванного смертным приговором Марку Дымшицу и мне, Кремль сильно попятился в вопросе о выезде из страны. Именно тогда и началась массовая эмиграция евреев и русских немцев».
А тогда, 15 июня 1970 года, всех арестовали при посадке на самолет. КГБ устроил целый спектакль — с собаками, войсковыми частями и толпой любопытных.

Из воспоминаний Йосифа Менделевича:

«Пересекаю калитку. Вдруг кто-то крепко хватает меня с двух сторон, дают подножку и кидают на землю. Голову прижали к земле – очки стали, изогнувшись, поперек лица и царапают кожу… Завели мне руки за спину и вяжут веревкой…

… вооруженные офицеры, пограничники с собаками и автоматами, военные автобусы – подготовились старательно. Мимо меня проводят Марка… Глаз у него начинает заплывать, по лицу сочится кровь. Все ребята в наручниках или со связанными руками стоят дальше от меня, почти у самого самолета, внешне спокойны… Меня приводят в дощатый барак диспетчерской. Сижу на стуле, рядом охрана. Чего-то ждут. Руки начинают отекать, но это ерунда. Входит старший лейтенант КГБ… Предъявляет ордер на задержание – измена и пр. Отказываюсь подписать…».

В декабре начался суд. Судили беглецов сразу по трем статьям Уголовного кодекса – измена Родине, хищение в особо крупных размерах, антисоветская агитация.

Адвокаты возражали — какая измена Родине, если подсудимые уже не раз обращались к советским властям с просьбой о разрешении на выезд? Получается, что они уведомляли власти о своем решении «изменить Родине». Нелогично.

Но судей эти мелочи не интересовали. Им дали указание вынести приговор по максимуму. Вот они и старались.

Старались и другие «правоохранительные» органы. Ленинградский городской суд был оцеплен тройным милицейским кордоном, а зал заседаний был заполнен тщательно отобранной публикой. Правда, пускали и родственников подсудимых, но их сумки и портфели тщательнейшим образом обыскивали: не принесли ли они какие-нибудь звукозаписывающие приборы?

Но что самое удивительное — весь процесс как раз был записан на аудиокассеты, и фрагменты этой записи позднее передавались в Израиле.

Судейский состав возглавлял сам председатель городского суда Ермаков, а обвинение поддерживал прокурор города Ленинграда Соловьев, известный своим антисемитизмом.

Приговор, вынесенный «угонщикам» в декабре 1970 года, отличался необычайной суровостью, если учесть, что угон самолета не состоялся, и никто не пострадал. Дымшиц и Кузнецов были осуждены к расстрелу, все остальные — к 10-15 годам заключения в исправительно-трудовых лагерях особого и строгого режима.
Из воспоминаний Эдуарда Кузнецова «Шаг влево, шаг вправо»:
«22.12. Вчера было не до записей: прокурор потребовал нам с Дымшицем расстрела, Юрке и Иосифу по 15 лет, Алику — 14 и т.д. Даже Сильве — 10. То, что приговор суда будет полнейшим образом отвечать пожеланиям прокурора, для меня несомненно – ведется крупная политическая игра…

…Дымшиц пригрозил, что если вы, дескать, расстреляв нас, думаете припугнуть этим других будущих беглецов, то просчитаетесь — они пойдут не с кастетом, как мы, а с автоматами, потому что терять им будет нечего. (Тут он, по-моему, хватил через край. Выходит, и мы, знай о расстреле, взялись бы за автоматы. Но все же он молодец. Дело тут не в логике, а в несокрушимости духа.) Потом он поблагодарил всех нас, сказав: «Я благодарен друзьям по несчастью. Большинство из них я увидел впервые в день ареста, на аэродроме, однако мы не превратились в пауков в банке, не валили вину друг на друга». Из остальных выступлений мне больше всего понравилось выступление Альтмана…»

И тут, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. В Испании баскские националисты осуществляют теракт — вооруженное нападение на самолет. Накануне рождества диктатор Франко милует террористов, заменив смертную казнь тюремным заключением. Пример «кровавого каудильо» подействовал на Брежнева, к которому обратились главы более 20 стран. Об этих обращениях знал весь мир. Но далеко не все знали, что Голда Меир направила к генералу Франко секретного посланника, сыграв на том, что «однажды Франко уже оказал услугу еврейскому народу, не выдав Гитлеру испанских евреев». Когда Франко помиловал террористов, советскому руководству не оставалось ничего другого, как помиловать угонщиков. Смертная казнь Кузнецову и Дымшицу была заменена на 15 лет лишения свободы.

Вслед за первым ленинградским процессом последовал второй – над людьми, никак не причастными к попытке захвата самолета. Процессы прошли в Кишиневе, Риге, Одессе. Десятки активистов были осуждены. Но это не помогло – наоборот, лишь усилило стремление к эмиграции. В феврале 1971-го прошла демонстрация отказников в приемной Президиума Верховного Совета СССР, в июне 1971-го — массовая голодовка на Центральном телеграфе.
К проблеме отказников было привлечено внимание, и властям пришлось приоткрыть выезд. Все равно выезд был весьма и весьма затруднен, но стал возможен. Стал возможен благодаря этим шестнадцати.

20 мая 1978-го в США был задержан советский шпион Владимир Зинякин, прямо у тайника с секретными материалами. Появилась возможность обмена. Так 27 апреля 1979 года в Нью-Йорке приземлился самолет с Марком Дымшицем и Эдуардом Кузнецовым. А 28 мая 1981-го президент США Рональд Рейган принял в Белом доме Иосифа Менделевича.

Ни до «самолетного дела», ни после него – никому из достойнейших людей, боровшихся за свободу, не удалось привлечь столько внимания, как участникам операции «Свадьба».

Выступления подсудимых и их защитников, обвинительное заключение – все это вызвало такой мощный резонанс как за рубежом, так и внутри страны, что СССР вынужден был открыть границы, и в последующие 10 лет оттуда выехали по разным оценкам от ста до ста пятидесяти тысяч человек.

Советский Союз в бедности и горе дожил до 1991 года, тогда и скончался...

Прошло совсем чуток времени от очередного израильского "суперподвига" и западные СМИ занялись привычным делом - обелением и выдумыванием глорифицирующих деталей.

Напомню, что Израиль проплатил тайваньской фирме установку взрывчатых компонентов в бытовую технику, пейджеры. Вместе со схемой удалённой активации. Заказали партию в несколько тысяч единиц, в итоге применения убили аж 4 членов арабской группировки. Пострадала уйма сторонних лиц, от детей, протянувших руки к лежащему на столу пикающему устройству, чтобы посмотреть что там, до пассажиров в такси (сидящий на переднем сиденье сумку с пейджером сзади положил, сам не пострадал).

Чудовищный обсир по всем фронтам. Чудовищные затраты времени и финансов с КПД уровня "если подорвать 1 легковушку с членами Хезболлы, то тоже 4 человека в минус". Израильский ультрахайтех каменного века, работающий только потому что по всей цепочке всем раздали денег.

Старательное заминание неприятных вопросов "и как теперь покупать тайваньскую бытовую технику вообще, если производителю заносят денег и он такое делает?", "а почему пейджеры не брались в аэропортах на детекторах взрывчатки - т.е. туда Израиль положил вещество без "отдушки" для обнаружения?" уже было, теперь репортаж от 60 Minutes.

В общем интервью у героя, совершившего чудо - считай самая эффективная операция в истории. Ваще всю Хезболлу разнесли пейджерами. План мудрый и эффективный. Суперхайтех (с пейджерами). Неизбирательный теракт с массовыми жертвами гражданского населения? Пфф, вывсёврёти, супергероическая суперэффективная супероперация Джеймсов Бондов.

Ждём такой же репортаж про то, как незадолго до 9/11 две израильские фирмы сняли целые этажи в башнях WTC, отдельно запросив доступ к лифтовым шахтам. Шучу, не ждём конечно. Покупайте тайваньские гаджеты, качество такое, что буквально голову от счастья потерять можно...

Чем хорошо быть родителем - вместе со своими детьми возвращаешься в детство. Глядя на них и вспоминая, каково это - скакать по улице с имитацией оружия при игре в войнушку...
Вчера мои детки вместе с одноклассниками играли в лазертаг - по снегу, в честь дня рождения друга. Сейчас смотрю фотки: Боже, как здорово! И мы в своё время так играли... Только вместо специально оборудованной площадки были недостроенные дома или стройки, а вместо пластикового оружия - его имитация из палок или игрушечные автоматы. Что совершенно не умаляло восторга от игры...
Сейчас показала фото детей с "оружием" своему двадцатилетнему коллеге. Он тоже умилился и ностальгически вздохнул: "А вот когда мы играли, у нас оружие побольше было, потяжелее... И площадки не так оборудованы...". В этот момент я особенно остро поняла, насколько я старше: я вспоминаю палки, а парнишка - менее совершенные электронные игрушки... :)

Водитель маршрутки вчера порадовал.
На переднем сидении рядом с водителем сидит его знакомый, ведут беседу. Друг сочувствует: "Что-то народу у тебя не густо", на что водитель отвечает: "Вчера хуже было. Подъезжаю к остановке, народу тьма, открываю дверь - никто не садится. Обидно, еду дальше. И только потом сообразил, что еду на личном авто (далее марка машины с раздвижной дверью)".
Представляю реакцию людей на остановке...

Вот некоторые тут любят поговорить о великой демократии и человеколюбии на Западе, и о "жуткой и нетолерантной России".
А может - наоборот?
Надпись на плакате можно перевести так: «Нет розгам». Но помимо запрета телесных наказаний были у лондонских школьников и другие требования: против невкусных обедов, школьной формы и диктатуры директоров школ.

Масштаб акции был внушительный. 17 мая 1972 года на этот марш вышло 10 тысяч лондонских школьников, но из всех первоначальных целей бунтующих школьников был достигнут только запрет телесных наказаний. И то далеко не сразу.

В государственных школах Великобритании телесные наказания были запрещены только с 1987 года, в частных школах они продолжали практиковаться. Позже всего их запретили в Северной Ирландии - только в 2003 году.

Напомню, что в России порка учеников была запрещена в 1917 году.

P.S. Не нужно делать из Российской Империи, СССР и РФ чудовищ. Мы не лучше и не хуже других.

Не моё.

Из интервью соорганизатора гастролей Тины Тёрнер в Москве певицы Надежды Соловьёвой:

Сейчас расскажу одну историю. В 1996 году у нас было три концерта Тины Тернер в Кремле. Звонит мне Зураб Церетели и говорит: «Надя, у меня друг из Америки приехал, он очень хочет на концерт Тины Тернер». Я объясняю, что ничем помочь не могу, потому что ни одного билета у меня уже не осталось. «А можно я ему дам номер твоего телефона? Пусть он сам позвонит», — просит Зураб.

И вот звонит человек, рассказывает, какой он фанат, как мечтает познакомиться с Тиной Тернер. Я объясняю, что все билеты проданы. Тогда он спрашивает, буду ли я сама на концерте. Я объясняю, что, конечно, буду, так как именно я его провожу. «А где вы будете концерт смотреть?» — спрашивает американец. Отвечаю, что буду смотреть со ступенек слева от сцены. «Можно я с вами посижу на ступеньках слева от сцены?» — просит он. В конце концов я соглашаюсь. И он действительно весь концерт просидел рядом со мной на ступеньках.

А Тина тогда была дико больная, с температурой 40. В день концерта я ей говорю: «Ну что, будем отменять?» А она отвечает: «Я никогда в жизни не отменяла концерты. Вы меня, главное, привезите в тепле в Кремль». Это было лето, но мы ее привезли на площадку натурально завернутой в одеяло. Я не понимала, как она будет работать. Думала, кошмар, все билеты проданы, ужас, что будет! И вдруг она выходит на сцену как ни в чем не бывало и потрясающе выступает.

Во время выступления она несколько раз переодевается. Я за сценой стою, и она мне говорит: «Надя, ну что я еще должна сделать? Что за публика? Все сидят, никто не танцует». У нас же как — публика пришла, села на свои места, и все сидят. А ей кажется, что им не нравится, что она делает. Я ее успокаиваю: «Подожди, это же Кремль, тут публика по-другому себя ведет». А в конце она уже просто в цветочной горе стояла, ее не хотели отпускать.

Когда концерт закончился, она после выходов на бис в последний раз покинула сцену вся мокрая и буквально упала в подставленное одеяло. А у нас еще два концерта. Я думала, что ее нужно срочно в больницу везти, а она мне говорит: «Я слышала, что у вас все лечится водкой». Отвечаю: «Ну да, у нас два лекарства: водка с перцем от простуды и водка с солью от поноса». Она говорит: «Я согласна». И вот мы с Тиной и этим американцем поехали, как сейчас помню, в «Царскую охоту». И до шести утра там сидели, пили, болтали… На следующий день она была абсолютно здорова.

А знаете, как звали того американца? Дональд Трамп.

- Ну что, засранцы, соскучились по соседям? А я вот тут он! Здрасте всем присутствующим.

С такими добрыми словами к нам в палату вошёл крепенький такой мужик – невысокий, но ладный, лет хорошо за пятьдесят. Следом за ним- прапорщик внутренних войск.

В палате восемь коек, пять заняты, три свободны. Инфекционная больница - по Питерски - Боткинские бараки. Восемьдесят шестой год, сентябрь.

- Петрович, хорош глумиться, койку выбрал? - это прапор пробасил.

- Да на такой шконке до конца жизни проваляться можно – это не у вас, бля, в крытке, смотри, как мяконько…

- Ты знай, особо тут не выступай, а то обратно – голубем сизым прилетишь.

- Мне с УДО соскальзывать интереса нет, я уж тут полечусь.

Так у нас появился новый сосед- Петрович, уголовник со стажем. Весёлый такой, всё прибаутками сыпал.

Засранцы – это потому, что все присутствующие в большей или меньшей степени брюхом страдали. Расстройство желудка – скверная штука - а уж в больнице по этому поводу оказаться – вообще радости нет.

Петрович, из тюремной больнички был переведён в обычную, гражданскую – потому, что там инфекционного отделения просто не было - а по условно досрочному освобождению, он вроде как под режим и не попадал - хотя пока и числился заключённым.

В наколках весь – с ног до головы – когда переодевался, видно было. Звёзды на плечах и на коленях. Ярче всего – во всю грудь - картина Васнецова – «Три богатыря». И явно делал большой мастер – от оригинала изображение отличалось только однообразным синим цветом, не научились ещё тогда на зонах цветные татуировки делать. А так – идеальная копия.

Но здоровенный шрам, пересекавший богатырей наискосок, сверху донизу – это вообще производило впечатление.

- Петрович, это где же тебя так угораздило?

- Да маленький был, заснул в траве, на покосе, а дядя Матвей косой и шуганул - вишь, как прилетело? Слава Богу, жив остался…

- Ну что ты гонишь, у тебя что, с детства наколки эти?

- А тебе что, байку в кайф послушать, или по правде, как на зоне за слова спрашивают, и отвечают? Не приставай с вопросами - не совру. Не веришь, сочти за сказку.

Петрович мужик оказался покладистый и неглупый. Брюхо ему конечно, подвело – по пять-шесть раз в день на горшок тащило – ну мы все такие там были. Выздоравливали потихоньку.

Совсем лежачих в палате было двое – Коля, отслуживший дембель со Средней Азии - домой ехал в Петрозаводск, но только до Ленинграда добрался, скрутило, и дед Егор – этот вообще ни на что не реагировал, мычал только тихонько, когда совсем туго становилось.

Им медсёстры судно под задницу подкладывали - если успевали. Иначе приходилось опять постельное бельё менять, и меж ног потом влажным полотенцем протирать от коричневой пенки – ну и запах стоял в палате, нарочно не придумаешь.

Больница, блин.

Сестёр было двое – Катюша - молодая такая, симпатичная барышня, лет за двадцать, и Егоровна - суровая молчаливая тётка, от неё разве матюги услышать можно было.

Петрович с Егоровной только взглядом обменялся – сразу за своих друг друга признали. Она ему потом и добавки на обед подкладывала – без слов, лишь головой кивнув.

А Катюша - та ко всем с улыбкой, милая такая. Это очень крепкий стержень надо в спине иметь, чтобы в больничном говне ковыряясь, к пациентам с поносом с улыбкой относиться. Сестра милосердия. Воистину.

- Дочка, а обход будет сегодня? Что-то опять изжога, может каких таблеток пропишут?

- Петрович, вы и раньше прописанные лекарства не приняли – я же видела, выкинули. Вы здесь подольше полежать хотите, чтоб обратно попозже вернуться?

- Молодец, дочка, раскусила старика. Ну, попить дай, и улыбнись по доброму - мне сейчас мало кто улыбается…

Катюша улыбается – говорю же, добрая барышня…

Петрович с собой притащил книжку – истрёпанное Евангелие, там листы чуть не рассыпались, и читал его, губами шевеля, сквозь очки мутные поглядывая. А странички закладывал потёртой фотокарточкой – чтоб не ошибиться, с какой строчки дальше читать.

Опять обед – в палату тележка с кастрюлями заезжает. Тарелки по койкам раздают – это только по названиям тарелки – миски алюминиевые. Но жрать в принципе приемлемо – ложками поскрипывая. Сижу, жру.

Тут у Коли, в углу палаты, что-то не то, кашей поперхнулся? Клокочет, хрипит, пена со рта - Катюша «Помогите!», громко так, а мы что, мы же не врачи?

Посинел парень, пока ему Катюша искусственное дыхание делала, и массаж сердца – отошёл, не стало его. Больница – так бывает. Все смертны. Ну его и раньше кровавым поносом несло – дышал через раз. Не повезло парню.

На каталку мы его с Петровичем вдвоём перекладывали – и простынкой покрыть помогали – Катюше одной не справиться – тяжёлый.

А уложивши, глядь – Евангелие Петровича на полу валяется, задели, уронили, и фотография эта там же.

Катюша – падает на пол, на колени -

- Откуда у Вас это фото? Голос дрожит – она никогда так не разговаривала -

- ОТКУДА У ВАС ЭТО ФОТО?

- Бля..дь, тебе какое дело? Куда ты на хрен с ногами в душу-то лезешь? Ты, бля, кто вообще?

Петрович, грубо и злобно – поднимая фотографию с пола.

Катюша, спотыкаясь, выбегает из палаты, через минуту возвращается –

- Вот, смотрите – показывает Петровичу точно такую же фотографию – только поменьше истёрханную.

Петрович, с остановившимся взглядом, держит в руках два одинаковых фотоснимка.

- Это, бля, это у тебя откуда?

- Это мама моя.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Мне довелось только услышать часть разговора Петровича и Катюши - на лестнице, где на площадке можно было покурить –
- Ты вот что, дочка…

И потом, совершенно изменившимся голосом -

- Ты вот что, Д О Ч К А….. ты подумай, на хрена тебе такой отец, как я?

- А у меня просто больше нет никого…

Дальше я не слушал – неудобно.

Из больницы меня выписали через два дня - гастроэнтероколит – дома фесталом лечится. Так что я не знаю, как закончилась эта история. Но вот в памяти осталась…

Только что в новостях: "В московской области построили эстакаду над железнодорожным переездом!"

Ну кто из нас не стоял в очереди перед переездом? Кто не возмущался - почему переезд открывают не сразу, как прошел поезд, а секунд через 40 (вдруг вернется)? Кто не крыл матом ответственных (а они вообще есть?) за состояние самого переезда? 21 век, оно да, но устроить переезд, где не надо его преодолевать на скорости 2 км/ч - наша наука и промышленность не в состоянии. И вообще - сам вопрос - позорище, губернатор московской области, бедолага безденежная, не в состоянии построить переезды, а?

Обалденно высокотехнологичная проблема - отлить из стали кусок дорожного полотна вместе с рельсами. Ну, правда, его еще нужно вмонтировать в дорогу, а это уже другое ведомство. Короче - довольно смешно смотреть на ответы кое-кого на как бы вопросы народа. На мои вопросы он не ответит...