Нарочно не придумаешь!
Моя коллега, из российских немцев, поведала, что с детства чувствовала, как на западной Украине негативно относятся к русским...
Я удивился, как она, прожив всю жизнь в Омске, могла это почувствовать...
Оказывается в возрасте 12 лет эта курица с подругой была на экскурсии во Львове.
Загулявши по городу они решили узнать время у местного дяди.
А он не ответил на вопрос "который час", обозвал их "две гадины"!
И вот теперь, через 30 лет мне пришлось ей объяснять, что это 2 годыны, 2 часа, а не оскорбление...
Закончив родное морское училище, я не только остался работать в этом же городе, но и поселился от того заведения в двух шагах. К тому же моя жена была его сотрудницей, поэтому даже и через много лет после его окончания, я не потерял с ним связь.
Вот и в тот день мне зачем-то понадобилось заглянуть на работу к жене, поэтому я и отправился туда, надев свой любимый костюмчик. Костюмчик этот, по тем временам, не только смотрелся импортно и дорого, но и, как впоследствие выяснилось, делал его владельца выше и шире, чем тот был на самом деле. Оказавшись в нужном мне помещении, я, помимо уже известных мне предметов, обнаружил там незнакомую женщину страдальческого вида и с мольбою в глазах. Поняв, что я являюсь мужем ее собеседницы, женщина бросилась ко мне с просьбой:
- Молодой человек, сразу видно, что вы - хороший и воспитанный! Помогите мне, пожалуйста. Я - мама одного из курсантов, Сережи Курочкина. (Или она была мамой Васи Пирожкова - не помню уже). Сережа учится на первом курсе и живет в первом экипаже. Сходите, пожалуйста, к нему, и пригласите его сюда. Меня туда дежурные не пустят, а у вас этих проблем не будет. Только не говорите, что его ждет мама; скажите просто, что его вызывают в библиотеку.
И жена поддакивает:
- Сходи, это и пяти минут не займет.
"Экипажем" на местном жаргоне называлось курсантское общежитие, состоявшее из комнат-"кубриков", и заселенное лоботрясами в синей форме с полосатыми воротниками, исключительно мужского полу, под надзором офицеров в черных кителях с кортиками. Поэтому бдительный первокурсник-дежурный и вправду мог не пропустить туда незнакомую женщину, сделав исключение для незнакомогого мужика. Ну а по поводу того, почему мне не следовало сообщать Курочкину, что приехала его мать, я как-то и не задумался - мало ли какие сюрпризы могут быть у матери для сына. Поднявшись на нужный этаж, я попросил невысокого худосочного дневального позвать ко мне Курочкина, но получил ответ, что вся их рота была отправлена на общественно-полезные работы и вернется нескоро. Оставив с дневальным сообщение, что Курочкину нужно навестить библиотеку, я с чувством выполненного долга вернулся назад.
Продолжение я узнал через некоторое время. Мать Курочкина оказалась яркой представительницей той категории людей, которых называют родителями-вертолетами, по меткому выражению одного американского школьника:
"My mother hovers over me like a helicopter!"
Тетка настолько задолбала своего сына материнской опекой, что бедняга не только начал от нее прятаться, но даже проинструктировал всех кого мог в своей роте, чтобы ее даже на порог не пускали. Но в моем случае произошел перекос.
Не зная, что я был заслан его матерью, дневальный передал Курочкину примерно следующее:
- Слыш, Серега? Тебя тут какой-то мужик искал. Весь из себя здоровый такой, высоченный, в дорогом костюме. Я не знаю, кто он такой, но наверное он кто-нибудь из местной мафии. Не знаю, какие у тебя с ними дела, но похоже, они тебя ищут. Мой тебе совет - никуда не ходи, и вообще не появляйся нигде один, без друзей.
Тут надо сказать, что хотя местную мафию никто никогда в глаза не видел, очень многие, тем не менее, о ней слышали. Зачем понадобилось местной мафии искать Сережу Курочкина или Васю Пирожкова, они не знали, но оба курсантика были приезжими, а мафия - местная. Поди - разберись. Поэтому Курочкин послушался совета и "залег на дно". Его матери, помимо уже приложенных, потребовались нечеловеческие дополнительные усилия, чтобы сынка перехватить и призвать к ответу. На первом же материнском допросе сынок раскололся и рассказал о свалившемся на него преследовании.
Повеселевшая мать сразу же во все вникла и объяснила сыну его заблуждения. Но мотор продолжал работать и вскоре вошел в свой нормальный режим. Мощно взмахнув всеми своими пропеллерами, вертолет завис над Курочкиным и, зловеще покачиваясь, спросил:
- Ну так скажи-ка мне дорогой: с кем же ты тут связался и чего ты тут натворил, если настолько испугался розыска местной мафии?
ГКЧП
КАК МЫ ПОТЕРЯЛИ ВЕЛИКУЮ ИМПЕРИЮ(или «КТО ВИНОВАТ?»)
Конец января 1992 года.
Это была моя вторая командировка в Североамериканские Незалежные Объединённые Государства.
«Второй» Шарик, весь лоск которого за прошедшие после Олимпиады 12 лет медленно, но верно превратился в пошарпанную «распашонку» в «хрущёбе» с дурнопахнущими отхожими местами, тем не менее, оставался на то время Главными Воротами Великой Страны.
Пройдя регистрацию на рейс и встав в очередь на паспортный контроль, я в приветственном жесте «NO PASARAN» дал знать провожавшему меня отцу, что иду строго по расписанию и он может уезжать. Родитель, скупо уронив мужскую слезу и ответив мне не менее выразительным жестом, обозначил, что покидает шлюзовую территорию в «райские капиталистические кущи». Пятничное утро не пугало тремя посадками до Джей-Эф-Кейя (Шеннон, Гэндер, Большое Яблоко), а так же ещё одним (завершающим) внутренним рейсом. Выходные – они и в Америке выходные: отосплюсь и плавно снивелирую восьмичасовую разницу.
Вдруг… из паспортной очереди начали возвращаться озадаченные пассажиры именно нашего рейса, мягко матерясь на иммиграционную службу страны «Кленового Листа»: за несколько часов до вылета выяснилось, что они требуют проставления транзитной канадской визы, т.к. Гэндер – территория суверенной нью-фаундлендской провинции сей бывшей британской колонии.
Моя краснокожая паспортина с действующей американской визой (но без наличия транзитной канадской) была возращена невозмутимым цербером пограничной стражи, и сам я был вынужден присоединиться к толпе возмущённых советских граждан, чей отъезд за Океан оказался под угрозой.
«Жалко, конечно, - думалось мне, - но не беда!.. Если фокус с «транзиткой» отправит меня обратно за рубеж авиационного контроля, то через неделю консульских мытарств всё равно окажусь на родине чероки, семинолов и апачей… Обидно, что отец уехал: придётся корячиться с багажом до дома своими силами (мобильная связь тогда отсутствовала напрочь не только в РФ, но и в большинстве стран мира).»
Под эти невесёлые мысли пятая точка нащупала жёсткий бок чемодана, а жадный до информации мозг заставил вытащить «покетбушный» вариант англо-американского «дорожного» романа (чтиво хоть немного, но помогало убивать время в полёте).
Вокруг же развёртывалось действо сродни сходки казаков Запорожской Сечи, которая требовала незамедлительных и решительных мер по укрощению вопиющего произвола зажравшихся «вконец» канадцев. На майдан самопровозглашённой шереметьевской Рады требовали для отчёта личного присутствия то консула, то самого «постоянного и полномочного». Выезжающие на ПМЖ (процент их был довольно высок) были в авангарде волны всенародного возмущения: попрание демократических принципов «свободы, равенства и братства», испражнение на их святую веру в правильность этих самых принципов делали своё «чёрное» дело: градус напряжения всё возрастал.
Тем временем моя филейная часть всё так же спокойно покоилась на чемоданной плоскости… А зря…
В момент наивысшего накала страстей одна «армянка», предки которой всенепременно участвовали в знаменитой 40-летней синайской экскурсии Моисея, обратила внимание на индифферентного МЧ, который «до безобразия» оставался равнодушным к гласам вопиющих в пустыне:
«А Вы?!! Что Вы сидите, молодой человек?!! Вам что – в Америку не надо?!!»
«Надо, - ответила моя командированная «чемоданная» задница, - но мне – только в командировку. Не пустят – ничего не поделаешь, полечу через неделю…»
Лучше бы я этого не говорил…
Со всем перестроечным бешенством на меня накинулось ВСЁ «прогрессивное человечество»!!!
«Из-за таких амёб, как Вы, мы НАШУ ВЕЛИКУЮ РОДИНУ ПРОСРАЛИ!!! ГОРЕТЬ ТЕБЕ В ГЕЕНЕ ОГЕННОЙ!!!» - гремело из уст НАВСЕГДА покидавших эту самую РОДИНУ людей.
Мне оставалось только молчать и думать, как ответить на витавший в воздухе разяще-следовательский «НКВД-шный» вопрос: «А где Вы были во время знаменитого выступления академика Сахарова на Съезде Народных Депутатов?!!»
Итоги инцидента – всё закончилось благополучной посадкой в Нью-Йорке в тот же день.
Выводы же – делать тем, кто читает эту правдивую историю.
Всем – УДАЧИ!