Еду в такси. Таксист, такой, знаете, типичный таксист. Он, наверное, родился сразу большим, волосатым, в кепке и за рулем. Едем. Таксист молчит.
Вот тут каждый должен воскликнуть: "Не верю!" Не бывает молчаливых таксистов.
Вот и я еду и удивляюсь. Смотрю на таксиста. Он на меня. Молчит.
Может обиделся? Может теперь принято сначала платить? Может он посланец внеземной цивилизации? Не может израильский таксист молчать!
- Жарко сегодня, - это я пытаюсь жарой растопить лед.
Кивает. Но молчит.
- Видел футбол? Когда уже наши так научатся...
Машет отрицательно. Не видел? Или не научатся? Молчит.
Надо же.
Беру беспроигрышную тему:
- Арабы совсем охренели.
Вздыхает, кивает, бибикает, мол, охренели не то слово.
Едем.
Вдруг просыпается рация:
- 92й, ты где?
Таксист мне, хриплым шепотом:
- Скажи, что подъезжаем к вокзалу. У меня, - показывает, - горло болит.
Я так и говорю в рацию.
Рация:
- А что с голосом?
- Горло болит.
- А почему акцент русский?
- Сильно болит.
Таксист ржет.
- Что, - спрашиваю, - мороженое или пиво?
Таксист покраснел и прошептал:
- Караоке...
Роман Розенгурт
В нашем семейном альбоме на первой странице была, почему-то, фотография обезьяны. Знакомый, разглядывая альбом, сказал, что наша семья неплохо продвинулась. А сейчас мне кажется, что у всех нас впереди маячит эта обезьяна.
С удивлением заметила, что в старом фильме пришлось обьяснить, что значит "откинулся", а в новом пришлось перевести "шерше ля фам".
Почтение рекламе: "К нам пришел - все нашел", "Поставь звонилку на свою мобилку". Сколько черновиков исписано, сколько карандашей поломано (пардон, клавиатур).
А как мы разговариваем: "Мне волнительно вспоминать, то что в двухтысячно пятом году я как-бы с отличием закончил универ".
Привет, макака!
Сомнительный комплимент
Известный актёр XIX века Пётр Каратыгин как-то, желая сделать комплимент Грибоедову, сказал: "Ах, Александр Сергеевич! Сколько Бог дал Вам талантов: вы поэт, музыкант, были лихой кавалерист и, наконец, отличный лингвист!" Грибоедов улыбнулся, поправил очки и ответил: "Поверь мне, Петруша, у кого много талантов, у того нет ни единого настоящего".
Нельзя заграницей зимой одевать шубу
К такому выводу пришла моя дочь, одев в виду приближающихся холодов мамину шубу в школу. То бишь мою. Она длинная и совсем взрослая на вид. Морозов особых в столице Англии не бывает, но с порывами ветра до 27 км в час и вечной сыростью острова оно как-то кажется порой довольно холодновато. Правда, местные детишки в любые морозы топают в школу в летних белых гольфиках и летних туфельках, а их, откормленные на картошке фри и бергерах (бургеры - в России), мамаши пыхтят рядом, плотно укутавшись в черные пальто. Других тут
зимой не носят. Такая вот трогательная у них любовь.
Случай первый. Понадобилось моей дочери отпроситься со школы пораньше. Процедура там такая: сначала идешь к самому директору подписать разрешительную бумагу. Вот моя дочь, впервые одев в школу мамину шубу и пошла к нему. Находит, значит, она оное лицо после долгих поисков в коридоре, вручает ему бумагу, т.е. мое письмо, и ждет, когда это лицо свою подпись писанет там. А директор подпись-то не ставит, а так как-то странно поднимает глаза на мою дочь, которую видит каждый божий английский день в школе, и говорит:
- А вы знаете, где сейчас ваша дочь? - это он намекает, что надо найти ее класс и забрать ее оттуда.
До моей дочери в маминой шубе, у которой отродясь в 16 лет никаких детей не бывало, как сыновей, так и дочерей, постепенно доходит комизм ситуации и она удивленно спрашивает:
- К-кто?
- А ваша дочь,- бодренько отвечает ей директор. Тут он ловит совершенно изумленный взгляд моей дочери, наконец отрывает взгляд от ее шубы и добирается взглядом до лица собеседника. Очевидно, улавливает что-то знакомое в ее облике и так медленно говорит:
- Да...это конечно было...очень странно... - и подписывает бумагу.
На другой день он даже не высказал ей за ее опоздание в школу, встречая как всегда по утрам школьников у ворот школы - принято так в ихней загранице. Все еще, видно,помнил случай с маминой шубой и несуществующей дочерью. Глаза только прятал и все.
* * *
Случай второй. Дочь в той же маминой шубе поехала утром рано в школу на автобусе. Мех, хоть и искусственный, там редкость. Все равно что живого кенгуру впустить в автобус, благо, что и местный зоопарк рядом. Народ косит одеждой под бомжей. Им так хорошо и удобно. В автобусе жуткая давка, так как ходит он раз в полчаса, часто ломается, а школьников и людей, едущих на работу за пределы Лондона, тьма. Тем не менее через несколько минут после загрузки в транспорт моя дочь ощущает сзади какие-то непонятные мягкие нежные прикосновения. Как будто кто-то гладит ее по спине. Оборачивается, а у окна стоит трехлетний черненький карапуз, быстрым движением отдергивает руку от ее шубы и с совершенно счастливым выражением на лице поворачивается к своей такой же черненькой мамаше:
- Я ВСЕ-ТАКИ ЕЕ ПОТРОГАЛ!
* * *
Случай третий.
В той же маминой шубе дочь возвращается домой со школы. На пути обычно всегда встречается какой-нибудь местный собаковод с парочкой-тройкой собак всяческого вида. Тут этого добра хватает чуть ли не в каждой семье. Некоторые собачники, если с ними заговоришь об их живом сопровождении, даже начинают здороваться. Ну это один случай на сто. С одной такой собаководшей и столкнулась моя дочь в тот день, когда она рискнула одеть мамину шубу. Поздоровалась и думала пойти себе дальше. Не тут-то было. Боковым зрением она улавливает, что с двумя собачками, которых собаководша тянет за собой на двух поводках, происходит что-то странное.
Дело в том, что они, собаченции эти крохотулечные, тоже никогда не видели человека в шубе и, очевидно, приняли ее за какое-то мохнатое собакоподобное существо совсем уж не знакомого им вида. Причем так поразились увиденному, что, когда их хозяйка уже повернула к своему дому и потянула их по ступенькам на крыльцо, вторая собачка, шедшая сзади, совершенно обалдела от увиденной шубы и, все еще провожая мою мохнатую дочь взглядом, продолжала в то же время идти за своей хозяйкой, залезая при этом вместо ступенек на свою подружку, первую собачку, и топая по ее спине и голове, как по ступенькам. Так они в дом и зашли.
Впереди еще много холодных дней моей дочери предстоит. Шубу пока не снимает.
Я сидела и писала список, чего купить в магазине. Обычно я без списка хожу, но тут - гости на неделю приезжают, надо много чего не забыть... Взяла, короче, листочек, уже весь до конца исписала - ну там, - "молоко - 2 Х 1,5л, морковь - 2 кг" (и тд.и т.п.), переворачиваю, продолжаю писать: "яйца..." - ну скока... десяток - мало... Пишу - 2 (обозначаю - 2 х 10). Тут заходит муж, видит у меня листочек, читает надпсь на нем: "Яйца - два на десять... ФИГГА СЕ! Это у кого?!.."